Поэтому я вам в прошлый раз всё и рассказала. А вы уже знаете о беременности?
— Да, — резко ответил он.
— Значит, знаете правду. — Маша снова опустила глаза.
— Какую ещё правду? — Сергей напрягся.
— Я не должна вам этого говорить, поймите. Я не хочу лезть в чужую семью, — взволнованным голосом проговорила девушка.
— Какую правду, Маша? — чуть более громче, чем хотел, спросил Сергей, и от его такого приказного тона девушка вздрогнула.
— Это не ваш ребёнок. Полина вам изменяла, — чуть слышно ответила она и снова опустила глаза.
— С кем?
— Я не знаю. Близко никогда не видела этого мужчину. Но он старше её. Они познакомились сразу после того, как вы стали вместе жить. Вы тогда в командировке были, а мы отмечали мой день рождения с девочками в баре. Вот они тогда и познакомились.
Сергей помнил тот день. Он ещё удивился тому, как его домашняя Полина согласилась пойти в бар. Она ведь никогда не посещала таких мест. Он был не против, а лучше бы тогда запретил, и не было бы у неё никакого любовника.
А что, если эта Маша врёт? Подумал он тотчас, но отбросил эту мысль. Зачем ей это нужно? Да и сходится всё, что она ему говорит. Хотя он никогда не замечал, что Полине кто-то звонит или пишет СМС. Её телефон был всегда без пароля, и он мог свободно его взять и воспользоваться им. Да и когда она вообще успевала, чтобы изменять ему? Они практически всегда были вместе.
— Ладно, спасибо. Можешь идти.
— Вы простите меня, если я вас обидела.
— На правду не обижаются.
Он подождал, пока девушка покинет его кабинет, достал бутылку виски и плеснул немного в стакан, выпивая содержимое залпом. Сергей откинулся на спинку своего рабочего кресла и на одно мгновение прикрыл глаза. Внутри него словно с новой силой вспыхнул огонь ненависти, который он со вчерашнего дня всё никак не мог затушить. Неумолимая боль растеклась по его телу. Хотелось орать в голос, а лучше выплеснуть на ком-нибудь всю ярость, что с каждой секундой росла в нём.
Резко поднявшись на ноги, он сделал пару шагов в сторону приёмной и остановился. Подумал и снова сделал несколько шагов и уже не останавливаясь, подошёл к двери кабинета и открыл её. Осматривая пустую приёмную, Сергей, словно наяву, увидел красивое и любимое лицо Полины. Как она сидит за своим столом, обложенная папками с документами, какими-то листами, отвечает на постоянные звонки. Представил, как она поднимает своё лицо и улыбается ему. Вспомнив её улыбку, стало так тоскливо, и одновременно проскользнул лучик тепла.
Подойдя ближе к стойке ресепшена, он бросил взгляд на маленькую фотографию, которая была прикреплена канцелярской булавкой к столу. На фото был он и любимая. Сергей помнил этот день. Он тогда предложил Полине сходить туда, где она ещё ни разу не была. Это было их третье свидание по счёту, и она попросила сводить её в планетарий. Они сидели в мягких креслах и смотрели на звёзды. Им рассказывали о планетах и о чём-то ещё, но Сергей не слышал. Он наслаждался прикосновением любимой, которую держал за руку. А потом они пошли гулять по ночной столице. Зашли в первое попавшееся заведение, чтобы перекусить, и это оказался китайский ресторан. А на входе в небольшом коридоре находилась фотокабина, в которой они и сделали эту фотографию. Сергей точно такую же фотографию носил в своём бумажнике.
— А может, ну его! Простить и жить дальше, — чуть слышно проговорил он сам себе, а потом понял: нет. Не сможет он смотреть на Полину больше так, как смотрел раньше. Только стоит вспомнить о ней, как тут же в мозгах возникает картинка теста на беременность и слова её подруги: «Она изменяла вам».
Сергей со злостью смял в ладони фотографию и бросил её в мусорное ведро, а потом, резко развернувшись на пятках, прошёл в свой кабинет и заперся там. Сначала хотелось напиться и удариться головой, чтобы забыть эту дрянь. А потом всё же посидел, подумал, посмотрел на стопку бумаг, что ещё вчера принёс бухгалтер, и понял, что нужно работать. Личная жизнь личной жизнью, а жить как-то нужно. Двигаться вперёд нужно, как бы ни было хреново.
Остаток рабочего дня прошёл довольно быстро, благо день был сокращённый. Только когда рабочий телефон зазвонил, и на экране показался номер отца, он вспомнил, что сегодня ему ещё и речь нужно было толкать на новогоднем мероприятии, что проходило в соседнем здании ресторана. Нехотя ответив на звонок, Сергей подтвердил, что скоро будет, и извинился за опоздание. А придя и увидев недовольное выражение лица отца, понял, что ничего хорошего не стоит ожидать.
— Ну и? Тебя что, весь офис вместе с директорами должен ждать? И что делало ваше величество, что ты настолько опоздал? — зло прорычал отец.
Он никогда не любил ждать, как, наверное, и большинство людей, живущих на этой планете, а ещё у родителя был просто тяжёлый и невыносимый характер. Лидер по жизни, привыкший добиваться всего, чего только пожелает. Старший брат был тоже такой же, а вот Сергей в мать пошёл. Он ко всему относился намного проще, знал, когда нужно промолчать, а когда вставить своё слово. А ещё он имел безграничное терпение. Мог терпеть о-очень долго. Только вот когда заканчивалось терпение, то лучше неугодным было бы бежать как можно дальше и быстрее.
— Я заработался, отец, — ответил Сергей, поправляя на себе идеально выглаженный чёрный пиджак.
— Если уж пришёл, тогда, может, скажешь пару слов своим коллегам и подчинённым? — Показал отец на небольшую сцену, на которой сейчас всех развлекал ведущий.
Согласно мотнув головой, Сергей пошёл в сторону сцены, замечая на себе любопытные взгляды. И когда уже подошёл ближе к сцене, то выцепил обрывок фразы двух подчинённых девушек, которые стояли с бокалами в руках.
— Я сегодня слышала, что наш Сергей Олегович разошёлся со своей секретуткой, — хохотнула грудастая блондинка своей подружке.
— Да ла-адно… — ответила ей собеседница. — А я сразу сказала, что они долго не протянут. Где наш шеф, а где эта деревенщина.
— Год — это, по-твоему, недолго? Да все уже начали делать ставки, что он женится на ней, только вот что-то не срослось.
— Так охотницам за его внимание теперь-то лучше. Шефу зато будет с кем горе своё переспать, — захихикали девушки, а Сергей только кулаки сильнее сжал и шагнул на сцену, запоминая внимательнее лица двух сплетниц, которых уже собирался уволить.
Речь была не длинной, но интересной. Ещё бы. Её
