Читаем без скачивания Таежный вояж - Алекс Войтенко

из стволов лиственницы, забив промежутки мхом и засыпав землей в торцевой части врезали мощную дверь, открыть которую снаружи мог только человек, и сделали небольшое оконце рядом с входом. Внутри сложили из камня небольшую печь с плоской поверхностью, для приготовления пищи, установили довольно широкий топчан, где без особой тесноты, можно было заночевать, двум взрослым мужикам. Топчан был застелен старой, слегка облезлой, но тем не менее еще вполне приличной медвежьей шкурой, на которой вполне удобно было находиться сейчас, и которая вполне окажется годной зимой в качестве одеяла. Возле топчана поставили грубый стол. На полочке под самой крышей нашлась кое-какая крупа, чай и немного муки. Все это было сложено в жестяных коробочках от китайского чая. Кроме того рядом находился мешочек с солью и спички. На самой плите оказались изрядно закопчённые чайник и чугунок, прикрытый деревянной крышкой, внутри которого я обнаружил железную миску, кружку, деревянную ложку и небольшой нож. Чуть в сторонке на вбитых в стену гвоздиках, обнаружилас старая, но вполне приличная ватная куртка и длинный плащ, а под самой крышей висели валенки голенищами вниз, скорее для того, чтобы в них не облюбовали себе места мыши. Все пространство под топчаном, занимали напиленные и нарубленные точно под размер топки печи, дрова. Все это располагало к тому, что лучшего места, для ночлега мне не найти. Поэтому, подхватив чайник, я спустился к ручью, и набрав в него воды, а заодно и умывшись сам, вернулся в землянку, где растопив печь залил воду в чугунок, и решил сотворить себе кое-какую похлебку, из имеющихся продуктов. Для разнообразия, в чугунок были добавлены перья дикого лука и чеснока, собранные по дороге, Туда же после небольшой доработки пошли и собранные в округе грибы. И уже через каких-то час-полтора, я с удобством устроившись на топчане, наворачивал грибную похлебку с рисом, заедая тонкими лепешками и запивая пахучим китайским чаем. Последний, из-за относительно близкой границы, был отнюдь не дефицитным товаром, как в остальной части России, потому использовался повсеместно.

Хорошо поев, я помыл освободившуюся посуду, спустившись к ручью, ополоснулся сам, и со спокойной душой вернувшись назад, устроился на топчане, где и уснул покойным сном до самого утра. Отлично выспавшись, поднялся, едва рассвело, привык к такому распорядку в лагере, и плотненько перекусив остатками вчерашней похлебки, начал наводить порядок в избушке, и готовиться к выходу. Оставаться здесь не было никакого смысла. О том, что по моим следам пустят погоню, я просто не верил. При побеге пересек реку, что вряд ли бросилось кому-то в глаза, но даже если так, за всё время пребывания в лагере, я не услышал ни единого «гавка», другими словами собак у охраны не имелось, и я очень сомневаюсь, что среди них найдется достаточно опытный охотник, способный пойти по моим следам. Но даже если и найдется, вряд ли погоня будет организована. Что-то мне подсказывало, что никто заниматься этим не станет. Да и потом, последнее время было много намеков на то, что как минимум еще одна группа собиралась в побег. И если под шумок скроются и они, то погоня, скорее всего, пойдет именно в том направлении, хотя бы потому, что там будет больше следов, и искать их будет гораздо легче.

Наведя порядок в избушке, я остановился перед дилеммой. Дорога мне предстояла дальняя, и кто знает, как все сложится дальше, а моя одежка оставляла желать лучшего. Лапти, в которых я оказался на момент ареста, давно уже трещали по швам, и держались чисто на честном слове. Не отказывался я от них только потому, что альтернативы просто не имелось. Рубашка была чуть получше, но если придется ночевать в лесу, а это скорее всего произойдет в ближайшее время, то я просто рискую околеть от холода. Тем более, что кое-где уже начали появляться заморозки, пусть не каждый день, но с каждым новым днем, становилось все холоднее. Немного подумав, я вышел в лес, и сняв с ближайшей березы кусок коры, нацарапал на нем извинения, по поводу того, что мне пришлось опустошить заимку, взяв с собою продукты и одежду. Можно было, разумеется, обойтись и без этого, но хотелось бы, чтобы хозяин пришедший сюда, понял, что все это взято именно из-за нужды, а не для того, чтобы просто ограбить его избушку.

Написав записку, я натянул на себя валенки, обернув ноги в качестве портянок, кусками ткани отрезанными от имеющегося здесь плаща. Пусть материал и был несколько грубоват, зато благодаря ему, ноги плотно вошли в валенки, и я не разобью свои ноги. Поверх своей рубашки, я надел имеющуюся здесь ватную куртку, у которой к моей радости внутри оказались, нашиты довольно вместительные карманы. В один из них, я положил мешочек с частью соли, отсыпанной из имеющейся в наличии. А в другой карман, завернутые в кусочек ткани, найденный в землянке камешек кремня и обломок напильника, служащие в качестве огнива. Спички разумеется, были гораздо удобнее да и, как я уже убедился во второй раз, зажигались они о любую чуть шероховатую поверхность. Но кто знает, что меня ждет впереди, поэтому огниво более универсально в этом отношении. Во всяком случае, не боится сырости. Крупы, как и посуду, решил не трогать, правда, перед уходом, все же решил взять с собою кружку. Она, вполне удобно заняла место на веревке, служащей мне вместо пояса, будучи продетой через дужку. Туда же, за поясную веревку, пристроился и топор. Оглядевшись вокруг, и решив, что оставленная мною записка, будет принята вполне благосклонно, а порядок в землянке я навел, покинул гостеприимное жилище, плотно притворив за собой дверь, и двинулся дальше на юг, несколько забирая к востоку.

Где-то там, должно было располагаться большое озеро Байкал, а чуть ниже и Иркутск. Сам Иркутск мне было без надобности, больше всего, мне хотелось выйти к железной дороге. Где по возможности было бы неплохо пристроиться на какой-нибудь поезд, движущийся на восток. Почему именно туда? Не знаю, но мне казалось, что в этом случае возникнет гораздо меньше подозрений в отношении меня, ежели я попаду кому-то на глаза. К тому же двигаясь на запад, я в любом случае окажусь в Красноярске, или Хитрых Карасях, где вполне могу попасть под раздачу, встретив какое-то знакомое лицо. Поэтому восточное направление было для меня предпочтительнее. Смогу ли я добраться до Харбина, выбранного мною ранее, я пока не загадывал. Для начала нужно было уехать как можно дальше от этих краев, и не попасть на глаза бдительным стражам порядка, набирающим «добровольцев» на лесоповал, для молодой советской республики.

Следующую ночевку я устроил на развилке огромного тополя, на высоте около десятка метров над уровнем земли. Чуть ниже, примерно на половине расстояния до земли, у дерева имелось дупло, в котором с удобствами обосновался большой рой диких пчел, уже готовящийся к зимовке, и потому практически закрывший вход в свой естественный улей. Мед, разумеется, совсем не помешал бы мне, но я решил, что ночевка с удобствами гораздо предпочтительнее злых насекомых. А изображать из себя тучку, исполняя песенку Винни-пуха, не очень-то хотелось, тем более, что воздушного шарика у меня не имелось. Зато я прекрасно знал, что ни единая рысь, или любой другой зверь, может за исключением разве что медведя, не полезет на то дерево, где находится пчелиное гнездо. И поэтому, осторожно обойдя пчелиное семейство стороной, нашел чуть выше развилку поудобнее, и прекрасно устроился на ней на ночлег, лишь слегка для страховки обвязавшись веревкой. Выспался я просто прекрасно, чувствуя себя на утро если и не Маугли, то скорее Тарзаном. И все же спускаясь вниз, не удержался и сунул руку в пчелиное гнездо. Медовые соты, оказались совсем рядом, и потому я не слишком нарушил пчелиный покой, отломив кусочек, и сунув наполненные медовые соты, в свою кружку, после чего, постарался, как можно быстрее ретироваться подальше от этого места. И только убедившись, что пчелы благополучно забыли о моей наглости, и отстали, собрал немного сушняка и развел небольшой костерок. Медовые соты были переложены на лист лопуха, кружка заполнена водой и согрета на костре. В итоге у меня получился очень недурственный сладкий завтрак, который и утолил мой утренний голод, и влил достаточно энергии для дальнейшего перехода. Немного жаль было