высвободить руку. Он умудрился ухватить Джо за отвисшую кожу, впился в неё ногтями. Неряха взвыл, когда по его боку потекла кровь, отвёл назад голову противника и грохнул его подбородком о бетонный пол. Затрещали смятые внутрь черепа кости. Джо поднял его голову снова — и с силой опустил. Красные брызги разлетелись по бетону во все стороны. Огромная ладонь безвольно шлепнулась на пол. Джо снова впечатал голову противника в бетон, поднялся, покачиваясь от усталости и напряжения, и обернулся к зрителям. Те откликнулись восторженными овациями.
Потом, когда победителя увели с арены, двое работников перевернули Большерукого на спину, являя всем кровавое месиво из плоти, костей и зубов, которое осталось на месте его лица. Взялись за ноги и потащили прочь, на утилизацию. Шлак жадно проследил за блестящей алой дорожкой до закрытой двери.
Только спустя время он понял, что к нему обращаются. Голос босса долетел как бы издалека, едва слышный за шумом крови в ушах.
— Вижу, тебе понравилось, мальчик мой?
Четырехрукий только оскалился шире и украдкой запахнул плащ.
— Знаю, знаю. Ты скучаешь по этому: по своим победам, по славе, по толпе, кричащей твоё имя… Наслаждайся представлением, но не забывай о своих основных обязанностях.
Тощий взял их сюда в качестве телохранителей. Странно, что ему вообще требовалась охрана, ведь он и сам мог себя прекрасно защитить. Его тело было напихано всевозможными имперскими приблудами похлеще, чем у любого из его работников. Кое-кто вообще сомневался, что Тощий человек. Конечно, такое могущество не могло не обрасти слухами, но слухи эти Тощий никак не подтверждал. Охрану он брал скорее для порядка, ну или для того, чтобы не делать всю работу самому, если вдруг что-то случится.
Местечко это вроде бы считалось безопасным: куча местной охраны и личной, которой собралось тут больше, чем самих богатых ублюдков. Закрытое представление только для верхов, где дерутся самые известные, самые остервенелые и уродливые. Шлак лучше всех понимал, что привлекает людей в боях до смерти. И если бы во время боя кто-то вздумал напасть на Тощего, Шлак вряд ли обратил бы на это внимание. Босс прекрасно знал это, когда выбирал себе сопровождающих. Значит, от них ему нужно что-то другое.
Сквозь толпу к ним протиснулась смазливая телочка с напитками на подносе. Она с улыбкой подала бокал Тощему, а когда подняла взгляд на Шлака, вздрогнула и едва не споткнулась. Порченый усмехнулся. Ему это нравилось.
Букмекер выкрикнул над толпой:
— Делайте ваши ставки! Следующий бой: Серафим против Черта!
— О, вот это будет интересно, — проговорил Тощий, пригубив напиток. — Слышали про чертей?
Ив и Шлак мельком переглянулись и одновременно пожали плечами.
— Так называется злобный дух у староверов. Мифический порченый с рогами, хвостом и копытами вместо ног. Вот было бы забавно посмотреть на реакцию наших торговцев при виде ожившего зла из их детских сказок! Они отнеслись бы к нему как к остальным или закололи на месте?
— Ни разу не видел порченых с копытами, — вскинул брови Шлак.
— Ну, этот-то Черт без копыт.
— Вот отстой.
На подсвеченный островок из бетона и металлической сетки вывели первого мутанта, того самого, зло истинноверцев во плоти. Из косматой башки у него торчали небольшие прямые рога, специально заточенные, хотя и сложно было представить, как он собирается использовать их в бою. Подобные рогам выросты были и на его руках, и на спине: острые шипики величиной с фалангу пальца. Наверно, они могли бы даже проткнуть кожу. У этого бойца имелось явное преимущество. Каков же окажется его противник?
Толпа шумела и хлопала, пока Чёрт красовался бицухой и прореженными зубами, делая вид, что восторженные возгласы предназначены ему. На деле же все эти люди приветствовали не его, а только то, что он сможет показать. Азарт, жажда насилия. Кусочек настоящей жизни, для которой они слишком трусливы. Им было плевать, кто победит. Порченые — лишь более крупный вариант крысы на крысиных боях.
Когда в свете ламп оказался следующий участник, Шлак помимо воли подался вперёд, отпихнув локтями какого-то простофилю. Губы растянулись в оскале, а внутри разгорелась еле сдерживаемая ненависть с примесью восторга.
Три пары одинаково мощных рук, и ни одной искусственной. Уже за это Шлаку захотелось немедленно наброситься на порченого, переломать ему все кости и выдавить глаза. Но пока он по эту сторону сетки, остаётся только наблюдать, как бесстрастно Серафим разводит в стороны руки, словно паук, и как на лице его противника проступает тревога.
— Кстати, — заговорил Тощий, и Шлаку больших усилий стоило уделить тому чуточку внимания, — помните нашего должника, хозяина бара — как там его, Али, Арен, не суть, — который готовит отвратительный шнапс? Люди, которых я поставил приглядывать за ним, сообщили, что он не открыл бар сегодня утром.
— Сбежал или повесился, — предположил Ив.
— Возможно. Разыщите его. Если он не грабит сейчас кого-то, чтобы вернуть мне долг — что маловероятно, — разберитесь с ним.
Ив оживился, будто поимка какого-то старого самогонщика была гораздо интересней, чем то, что происходило на ринге:
— Приступать немедленно?
Шлак кинул на босса взгляд, выражающий все его отчаянное желание увидеть бой. Тот усмехнулся в ответ.
— Далеко не убежит. Наслаждайтесь представлением. Не зря же я вас сюда привёл.
Мутант коротко кивнул и обернулся к арене. Настроение было подпорчено. Тощий любил свою власть и не упускал случая напомнить о ней. Хитрый ублюдок специально подгадывал время, когда меньше всего ожидаешь подвоха, потом показывал, что может отобрать конфетку в любой момент, и что только благодаря его необычайной доброте ты не носишься по городу с горящей жопой. Шлак давно привык к тому, что останется шестеркой до конца жизни, и напоминания обычно не выводили его. Но если бы босс и правда решил отослать их сейчас, он нажил бы себе очередного врага.
Впереди за сеткой брызнули на бетон первые ярко-красные капли, и это заставило Шлака моментально забыть обо всем прочем. Порченый с рогами старался наносить удары не кулаками, а локтями, чтобы шипы задевали кожу противника. Шестирукому удавалось уворачиваться и одновременно бить в ответ. Кровь текла по одной из его рук, в то время как Черту уже знатно досталось по морде. Наверно, каждый противник бил его в челюсть, потому что только там шипов и не было.
Серафим схватил Черта за руку и отвел её в сторону. Из порезов на пальцах обеих рук тут же потекла кровь. Рогатый ударил свободной рукой, но Серафим перехватил и её. Двумя оставшимися свободными руками принялся колотить по ребрам и животу, удерживая противника перед
