нынешнего и вчерашнего дня, но напомним, что мы ничего не знаем, об абсолютно первобытном человеческом обществе. Поэтому трезвый исследователь, стремящийся прояснить социальную эволюцию человечества до начала истории, должен отталкиваться не от неизвестного и чисто гипотетического первобытного человека, а от самых низших дикарей, которых мы знаем теперь или о которых имеем достаточные сведения; и, опираясь на их обычаи, верования и традиции как на прочную основу, можно было бы гипотетически проделать небольшой путь назад в безвестную толщу прошлого. То есть можно было бы попробовать создать разумную теорию того, как эти реально существующие обычаи, верования и традиции росли и развивались в период, более или менее отдаленный, но, вероятно, не слишком отдаленный от того времени, в которое они были обнаружены и зафиксированы. Но здравомыслящий исследователь никогда не будет рассчитывать на то, что эта реконструкция человеческой истории зайдет очень далеко в прошлое, и тем более не будет мечтать связать ее с самым началом развития человечества, поскольку осознает, что мы не располагаем ровно никакой доказательной базой, которая позволяла бы нам даже гипотетически преодолеть пропасть в тысячи или миллионы лет, разделяющую современного дикаря и первобытного человека.
XXII. Низший не значит падший[29]
Расположение на нижней ступени человеческого общественного развития иногда путают с деградацией, но такая связь вовсе не обязательна. В животном мире муравей, пчела, слон, собака занимают низкое положение по сравнению с человеком, но это отнюдь не результат их упадка, и было бы клеветой называть их глупыми, ленивыми, жестокими и т. п.; ведь многие из этих существ проявляют такие ум и трудолюбие, мужество и привязанность, которые могут послужить примером для многих людей.
XXIII. Значимость фольклора[30]
Современные исследования ранней истории человека, проводимые на разных направлениях, почти неопровержимо доказывают, что все цивилизованные народы в тот или иной период вышли из состояния дикости, более или менее напоминающего то состояние, в котором многие отсталые народы пребывают до настоящего времени; и что еще долгое время после того, как большинство людей в обществе перестало мыслить и действовать как дикари, в привычках и общественных институциях народа сохраняются следы прежних грубых форм жизни и мышления. Такие пережитки включаются в понятие «фольклор», которое в самом широком смысле слова охватывает всю совокупность традиционных верований и обычаев народа в той мере, в какой они являются результатом коллективного действия людей и не могут быть обусловлены индивидуальным влиянием выдающихся личностей. Несмотря на высокий уровень нравственного и религиозного развития древних евреев, нет оснований полагать, что они составляли исключение из этого общего закона. По всей видимости, они тоже прошли через стадию варварства и даже дикости, и эта версия, основанная на аналогии с другими народами, подтверждается изучением их литературы, где содержится множество упоминаний верований и обычаев, которые трудно объяснить иначе, как рудиментарным пережитком гораздо более низкого уровня культуры.
XXIV. Фольклор и поэзия[31]
Фольклор и его непрямые смыслы еще предстоит изучить. При изучении этой и других областей фольклора мы можем кое чему научиться у поэтов. Они интуитивно понимают то, что большинству из нас приходится узнавать путем кропотливого сбора фактов. Действительно, без обращения к поэтической фантазии едва ли можно проникнуть в сердце народа. Бесстрастный рационалист будет тщетно стучаться в зачарованные, увитые розами врата сказочной страны. Привратник не пропустит диккенсовского Томаса Грэдграйнда.
XXV. Отсталость аборигенов Австралии[32]
Среди огромных пространств мировой континентальной суши Австралия является одновременно и самой маленькой, и самой изолированной территорией, поэтому ее растительный и животный мир в целом менее развит и более архаичен, чем на других континентах. По этой же причине аборигенный человек в Австралии в целом сохранился до наших дней в более примитивном состоянии, чем в других местах. В борьбе за существование развитие тесно связано с конкуренцией: чем больше конкурентов, тем острее борьба и тем быстрее, соответственно, эволюция. Сравнительно небольшая площадь Австралии в сочетании с ее климатическими особенностями, прежде всего засушливостью и пустынностью значительной части территории, отнюдь не способствовала росту населения, а малочисленность населения тормозила развитие. Это относится прежде всего к центральному региону, который не только отрезан от внешнего мира, но и изолирован естественными преградами даже от остальной части континента. Здесь, в сердце самого уединенного континента, исследователь может с полным основанием ожидать увидеть дикаря в самой его сути, обнаружить человечество в стадии куколки, отметить первые слепые шаги нашего вида к свободе и свету.
XXVI. Прилив прогресса идет от моря[33]
Внутренние районы страны, естественно, менее подвержены внешнему влиянию, чем ее побережье, и поэтому там лучше сохраняется более старый образ жизни. Но помимо иноземного влияния, которое до прихода европейцев, похоже, почти не затронуло коренных австралийцев, есть особая причина, по которой прибрежные племена Австралии должны были сделать первые шаги к цивилизации, – это большее изобилие воды и пищи в их регионах по сравнению с иссушенными и бесплодными плоскогорьями внутренних районов. Центральная Австралия находится в пустынной зоне Южного полушария, здесь нет высоких гор, которые могли бы задерживать и остужать пар, поступающий от окружающего ее океана. Наиболее протяженные участки плодородной и хорошо увлажняемой земли находятся на востоке и юго-востоке, где горная цепь в районе Виктории приближается к границам вечных снегов. А на севере, на берегах залива Карпентария, более обильные осадки дают более обильную растительность и более обильные запасы пищи, чем в засушливой пустыне внутренних районов. Таким образом, даже среди грубых дикарей Австралии мы можем наблюдать действие тех природных законов, согласно которым все великие цивилизации мира должны возникать на хорошо обводненных и плодородных землях, находящихся под атмосферным воздействием моря. Обилие продуктов питания стимулирует прогресс не только в одном направлении. У людей появляется больше времени, не занятого заботой о пропитании, оно дает им больше возможностей для наблюдений и размышлений, чем людям, вся энергия которых поглощена напряженной борьбой за пропитание. Изобилие съестного повышает физическую выносливость, укрепляет и обостряет интеллектуальные способности, которые так или иначе подавлены и заторможены при ослабленном питании. Таким образом, если в Австралии медленный, но ощутимый прилив прогресса идет от моря в глубь страны, то, вероятно, в значительной степени благодаря более обильным источникам продовольствия, которое, в свою очередь, доступно благодаря более обильным осадкам на побережье и в прилегающих областях.
XXVII. Материальный прогресс как мера интеллектуального развития[34]
Естественно и, пожалуй, неизбежно, что первые усилия человека по улучшению своего положения должны быть направлены на удовлетворение физических потребностей, поскольку материальная сторона его природы является той необходимой основой, на которой в материальном мире должно покоиться его интеллектуальное и нравственное благополучие. Однако прогресс в материальной культуре является в то же время
