переодевались, придя из школы, — нашарила в кармане передника значок. Вернулась к столу.
— Только помни, Глебка, это тайна! — Зойка раскрыла сжатый кулак.
И вот значок уже в руках у Глеба.
— Какой странный! — воскликнул Глеб. — Где ты такой взяла?
— Нашла! — брякнула Зойка и густо покраснела. Ей стало стыдно и неприятно. — То есть я не нашла, а… мне его дали… в общем, он мой! И ты знаешь…
— Вы что рассматриваете, ребята? — раздался весёлый голос.
Обернулась Зойка, а за их спиной дядя Юра. В короткой зимней куртке, а волосы мокрые: это он под снегом разгуливает без шапки. Как же его бабе Мане «пижоном» не ругать? В руках у дяди Юры большая сетка с апельсинами.
— Дядя Юра, какой это значок? — живо спросил Глеб. — Может, спортивный?
— Это мой! — закричала Зойка. — Не смей показывать!
Но было уже поздно. Бросив сетку с апельсинами на стол, дядя Юра вертел в руках значок.
— Очень симпатичный. Это иностранный, охотничий. Видите, тут Диана с луком? Редкий значок. Я таких ещё не видал. Откуда он у вас?
— Это Зойкин, — сказал Глеб. — Кто-то ей дал.
Зойка тянулась к значку обеими руками, но дядя Юра высокий — разве дотянешься?
— Я думаю, это чешский, — рассматривая значок, рассуждал дядя Юра. — Кто ж тебе, Зайка, его подарил?
— И ничего не подарил! Отдавай сейчас же! Его нельзя смотреть! Я его купила. Он тысячи стоит, а я… за двадцать копеек.
— Как?! — Глеб посмотрел на Зойку с подозрением. — Где же ты взяла двадцать копеек? Ты же их потеряла!
Щёки у Зойки стали как два спелых помидора.
— Я тебе соврала… Потому что этот значок — талисман. И этого говорить никому нельзя. Вот! Отдавай, дядька Юрка, я его сейчас же спрячу!
— Бери, бери! — С лукавым огоньком в глазах дядя Юра протянул Зойке значок. — А в чём он талисман? От каких злых сил защищает? Ты знаешь, что такое талисман?
— Знаю. И не твоё дело! — отрезала Зойка. — И нечего смеяться. Всегда ты смеёшься, когда не надо.
— А я не знаю, — сказал Глеб. — Кажется, в сказках читал… Что это талисман, а, дядя Юра?
— Талисман — это предмет, который приносит счастье, какую-нибудь удачу.
— Вот, вот, — сказала Зойка, зажимая в кулаке значок.
В это время вошли обе бабушки: баба Вера из кухни, баба Люба — с чердака, с охапкой высохшего белья.
— Юрик, давай я тебя обедом накормлю, — сказала баба Вера. — Сегодня компот вкусный.
— Спасибо, я кормленный, — ответил дядя Юра. — Компот, безусловно, вещь! Но я очень тороплюсь. Меня пригнали забросить мимоходом апельсины. Это вам, детки, баба Маня с дедой прислали. Желаю всем удачи! Зайка, помни: люди гибнут за металл!
Дядя Юра захохотал и убежал. Такой уж он бегучий: всегда торопится.
Детям дали по апельсину. Глеб очистил сперва Зойке, потом себе. Они съели апельсины. А потом поссорились.
— Как ты могла мне соврать? — шёпотом упрекал Глеб.
Зойка сидела на корточках в кукольном уголке и рывками переставляла там мебель, кое-как рассаживала кукол. Глеб стоял над ней, широко расставив ноги, всем своим видом укоряя сестру.
— А ты как смел показать дяде Юре значок? Я же только тебе! И то неизвестно, можно ли…
— Но как ты могла наврать?
— А как ты мог показать значок? Его нельзя показывать. Он ведь талисман!
— Да почему он талисман? Никогда не смей врать, слышишь, Зойка?
— А потому что талисман! Я ведь только тебе, а ты…
— Дети! — окликнула баба Люба. — Вы что перекоряетесь? Из-за чего?
Зойка замерла. Сейчас Глеб расскажет про двадцать копеек — и пойдут расспросы… Ничего она не будет объяснять! Ничего! Хоть пусть её зарежут. Она просто заревёт изо всех сил, чтобы отстали. Зойка усиленно заморгала и горлом издала лёгкое «Хы-хы!», приготовилась к рёву.
Но реветь не понадобилось.
— Мы просто так, — сказал Глеб. — Немножко поспорили. Неважно…
Он взял из шкафа книжку и уткнулся в неё. Лицо у него было расстроенное. На Зойку он не смотрел.
ВСЁ ИДЁТ КУВЫРКОМ
Вот какой Глеб противный! До самой ночи с Зойкой не разговаривал, рассердился на неё за враньё. Ну, и сердись на здоровье! Сам-то ты как поступил? Нельзя никому показывать значок, а ты его дяде Юре прямо в руки дал! И пусть бы сердился, Зойка и сама на него сердится. Но как он смел не напомнить ей, что им задано стихотворение?
Тем ребятам, которые совсем хорошо умеют читать, Надежда Васильевна часто задаёт дополнительно к урокам выучить наизусть какое-нибудь стихотворение. Она говорит, что учить стихи очень полезно; это тренирует память и улучшает речь. И всегда Зойке нравится учить стихи. Заучиваются они легко и быстро, а говорить их вслух приятно. Вызовут тебя, а ты громко так, на весь класс, отчётливо, с выражением…
Но на этот раз Зойка и думать забыла про стихотворение. Где там, если столько всего наслучалось!
Вспомнила о стихах она только в классе, когда Андрюша Колотушкин спросил её:
— Ты стишок выучила?
Стишок? Вот так штука! Впрочем, особенно Зойка не беспокоилась. Ведь у неё есть талисман. Раз не выучила, Надежда Васильевна её не спросит.
И надо же такому случиться! Как раз её-то Надежда Васильевна и вызвала. Самую первую.
— Сейчас Зоя Платонова прочтёт нам наизусть стихотворение.
Зойка молча стояла, опустив голову.
— Ну, что же ты, Зоя? Начинай!
— Нет, — сказала Зойка.
— Что значит — нет? — в голосе учительницы послышалось недоумение.
— Вы сегодня не должны были меня вызывать…
— Это почему же?
Зойка ещё ниже опустила голову.
— Потому что.
— Что за ответ! Ты ведь не дошкольница. Это дошкольники, когда не знают, что сказать, отвечают: «Потому что». А всё-таки почему я не должна была тебя вызывать? — Надежда Васильевна подождала. — Не хочешь говорить?
— Потому что я не выучила стихотворение.
— Почему не выучила?
— Забыла.
— Очень плохо. Если бы ты сказала мне об этом перед уроком, то я бы спросила тебя завтра. Разве ты не знаешь, что о невыученных уроках надо предупреждать?
— Знаю.
— Знаешь, а всё-таки не предупредила, не сказала мне перед уроком. И ещё говоришь почему-то, что я не должна была тебя вызывать… Придётся поставить тебе двойку. Садись. После уроков останешься и при мне выучишь стихотворение.
После звонка к Зойке подбежал Глеб.
— Я никак не думал, что ты забыла про стихи, — сказал он виновато.
— Отстань! Не напомнил мне! — Зойка повернулась к брату спиной.
К Зое подошла Ира Козлова и ревниво спросила:
— Ты о чём вчера шепталась
