Хантер на это ничего не ответил. Рейн не любил вспоминать свой первый брак — с Беатрисой Робертс. Он не принес счастья ни одному из супругов. Ходили упорные слухи, что родители Беатрисы вынудили ее принять предложение юного графа, хотя сердце девушки принадлежало другому. И вот однажды, после вечера, когда муж напился и долго с нею скандалил, графиню (на восьмом месяце беременности) нашли в спальне мертвой. Рейн много лет терзался мыслью, что эта смерть на его совести. Он был тогда так пьян, что совершенно ничего не мог вспомнить.
И по сей день в свете находились люди, которые задавали вопрос, нет ли его вины в смерти супруги.
— Я не собираюсь совершать никаких безрассудств, — спокойным тоном заверил друга Хантер. — Поэтому я и считал, что лучше мне ездить во Фретуэлл-холл, нежели привозить леди Грейс в Лондон. Портер меня уверяет, что характер у девушки ангельский. И все же несколько раз он предупреждал, чтобы я не считал, будто все решится само собой: как он утверждает, она недовольна тем, что считает небрежением с моей стороны. А если леди Грейс не пожелает выходить за меня замуж, то ваши с Сином опасения могут оказаться совершенно напрасными.
— Возможно, — криво усмехнулся Рейн.
Хантер протянул Сину руку в знак примирения. Слава Богу, маркиз пожал ее без колебаний.
— Можешь дать совет, как мне снова завоевать расположение этой леди?
— Могу, — сказал Син, отпуская его руку. — Только не считай, что задача эта из легких. Любовницу можно задобрить комплиментами и дорогими безделушками, но леди, достойная того, чтобы на ней жениться, потребует гораздо большей компенсации за проявленное тобой неуважение.
— Какая женщина задумывается о том, что может нанести урон чести? — пренебрежительно фыркнул Хантер.
— Такая, за которую стоит бороться, — ответил ему Рейн.
* * *
— Как прошла ваша беседа с леди Нетерли? Все благополучно? — радостно встретила Грейс ее экономка Розмари.
Грейс развязала ленты, сняла шляпку и отдала служанке.
— Приняла она меня весьма любезно, хотя и очень удивилась, когда узнала о том, что за причина привела меня в Лондон.
Розмари поцокала языком, собирая развевающиеся ленты и аккуратно укладывая их в шляпку.
— Ну еще бы! И что же сказала вам ее сиятельство?
— Обещала мне свою поддержку, — ответила Грейс, отдавая служанке перчатки. — Правда, она сразу предупредила, что главная забота — убедить Хантера пойти на это.
— Хантера? — переспросила Розмари, и брови ее удивленно поползли вверх: госпожа прежде никогда не употребляла прозвища герцога.
— Герцога так называют родственники и близкие друзья, — оправдываясь, пояснила Грейс. Она постаралась не обращать внимания на то, что сердце у нее при этом екнуло. Она почти всю жизнь была помолвлена с герцогом и даже не знала, что друзья зовут его Хантером. — Леди Нетерли с полным пониманием отнеслась к моим доводам, когда я объяснила ей суть дела. И все же она несколько раз повторила, что герцог очень любил свою бабушку, а для нее этот брак был делом очень важным.
— И для вашего дедушки тоже, милая моя.
— Верно, — неохотно кивнула Грейс. — Для дедушки это тоже было очень важно. — Встречи и беседы с дядей убедили ее в том, что ему-то доверять нельзя. Леди Нетерли, — продолжала рассказывать Грейс, когда они с Розмари поднимались по узенькой лестнице, — посоветовала мне сначала поговорить с герцогом Хантсли, а уж после этого нанимать адвоката.
— Стало быть, маркиза помогать вам не станет, — разочарованно вздохнула экономка.
— Напротив, она обещала поддержать меня в любом случае. — Грейс приподняла юбки, взбираясь по крутой лестнице. — Леди Нетерли уверяет, что в свете меня примут очень хорошо — как дочь герцога. А как только я добьюсь от герцога согласия на расторжение помолвки, то маркиза сумеет подыскать мне мужа до двадцать первого дня рождения — в этом она нисколько не сомневается.
— Правда? — с некоторым недоверием спросила Розмари. — А вам так не терпится выйти замуж?
— Не то чтобы очень, — улыбнулась Грейс, стараясь развеять тревоги наперсницы. — Я ведь почти всю свою жизнь готовилась стать хорошей женой герцогу Хантсли. Я совершенно не задумывалась о том, как жить без бремени высокого титула, без мужчины, который не выносит моего присутствия. С другой стороны, я не горю желанием променять одного хозяина на другого. Если герцог уйдет с моей дороги, все мои поместья и деньги достанутся дядюшке, а ведь он мечтает, чтобы со мной произошел какой-нибудь несчастный случай.
— Прикусите язычок, пока вы в Лондоне, — прошептала Розмари. — Вы же обвиняете герцога в том, что он покушается на вашу жизнь.
— Его обвиняли в вещах и похуже. — Грейс пожала плечами, вспоминая кое-что, мелькавшее в рассказах дедушки. — Хотя до такой крайности может и не дойти. Все, что дядюшке требуется, — это запереть меня в деревне или выдать за джентльмена, которого он выберет.
Грейс предпочитала прожить всю жизнь старой девой, чем выйти за мужчину, который будет во всем послушен дядиной воле.
— Как только помолвка с герцогом Хантсли будет расторгнута, мне можно будет выйти замуж за того, кого выберу я сама. Наконец-то я буду свободна, Розмари!
— Не обольщайтесь, — сказала Розмари, погасив восторги Грейс, будто плеснула ведро воды на горящие в печи угли. — Вы еще очень молоды, чтобы уразуметь это до конца, но я слишком сильно вас люблю и не могу не сказать: такой штуки, как свобода, не существует, девочка моя. По крайней мере, такой, о какой вы мечтаете. Мы все чем-нибудь да связаны: семьей, обязанностями, тем, чего ожидают от нас близкие, необходимостью заработать на кусок хлеба... — Женщина подняла руку, не давая Грейс возразить. — Ну-ну, я же не пытаюсь вас от чего-то отговаривать. Коль уж вам хочется освободиться от брачного договора с герцогом, то я целиком на вашей стороне. У вас есть такая подруга, как леди Нетерли, которая может во многом помочь, — ведь в Лондоне полным-полно приятелей герцога Хантсли.
Она говорила так, будто Грейс попала на вражескую территорию.
— Розмари... Его светлость добросовестно исполнил свой долг по управлению моим наследством, но на меня он девятнадцать лет не обращал никакого внимания. Скорее всего, он лишь обрадуется, узнав, что я хочу разорвать помолвку.
— Так можно подумать, да только я мужчин знаю. Они страшно не любят отдавать то, что им принадлежит.
— Не говорите глупостей! — Грейс дернула плечом, стряхивая руку экономки. Они уже шли по коридору. — Я не принадлежу ни одному мужчине!
Уж герцогу Хантсли — наверняка!
От одной этой мысли она испытала воодушевление.
— Вы убедитесь в том, что я права, когда я наберусь храбрости и встречусь с ним.
Быть может, лучше сначала повидаться с мистером Портером. Если на ее стороне будут и он, и леди Нетерли, герцогу Хантсли придется учтиво ответить на ее великодушное предложение.
— Вы только не забывайте: большинство мужчин терпеть не могут неожиданностей. А вы, милая девочка, явно не походите ни на одну из тех женщин, с кем приходилось иметь дело его светлости.
Грейс остановилась, не в силах понять, хотела ли экономка этими словами сделать ей комплимент.
— Мне плевать, будет ли после этого Хантерстрадать от несварения желудка. Я желаю одного — освободиться от всяких обязательств перед ним.
Глава пятая
Это был первый бал Грейс в Лондоне.
Она с трудом сдерживала возбуждение, стоя рядом с леди Нетерли и ее младшей дочерью, леди Эллен Кортленд. Обе дамы любезно пригласили ее в свою карету, чтобы ей не пришлось в одиночку появиться в доме лорда и леди Лавлейс.
Грейс хотелось бы, чтобы и Розмари вместе с нею участвовала в этом действе. Но бывшая нянюшка, такая приятная компаньонка во Фретуэлл-холле, никак не могла бы появиться в лондонском обществе. Здесь разница в их положении была очень заметна, Грейс это понимала, однако жалела, что не в ее силах изменить общепринятые правила.
