сложной темы.
— Я скучаю без папы, — шмыгает носом сынишка, вытирая рукой мокрые от слез глаза.
— Егор, ты же знаешь, у нас с твоим папой все сложно. Пожалуйста, дай мне время. Я попытаюсь решить этот вопрос.
— Ты обещаешь? — спрашивает малыш, и его голос опять дрожит.
— Обещаю, — вынужденно отвечаю я.
Да и что тут скажешь. Конечно, Егору нужен отец. Но как мне сказать Роме о сыне? Как он воспримет эту информацию?
Мне просто страшно.
Дни летят стремительно. После работы я еще пару раз ездила к бабушке. Занималась домашними делами, делала уборку, стирала вещи.
За всеми заботами я совершенно забыла написать Василию Кузьмичу о назойливом поклоннике. Да и сообщения от него перестали приходить. Может, незнакомец забыл обо мне?
Но зато каждый вечер мне пишет Ромка.
“Привет, Кира. Это опять я — твой непутевый муж. Скучаю и хочу поскорее тебя увидеть”.
Каждый раз я в ступоре смотрю на сообщение. Я не понимаю, что происходит с Ромой. Он скучает? По мне? Это что-то из разряда невероятного.
Скучает как по старой подруге или как по ненужной жене, которую он выбросил из своей жизни после первой брачной ночи?
После таких сообщений я полночи не могу уснуть, ворочаюсь в постели. Вспоминаю Ромку, нашу дружбу и мое обещание сыну рассказать Чаровскому о существовании Егорки.
В понедельник мы отправляемся в санаторий. Так получилось, что мы приезжаем одними из первых. Нас быстро регистрируют, выдают ключ от комнаты. И мы направляемся в соседний корпус. Осматриваем комнату, где нам предстоит жить в ближайшие недели. Егорка быстро умывается и просится на детскую площадку, которая видна из наших окон.
— Мама, пойдем на площадку. Я там подожду девочек.
— Егор, но мне нужно разобрать вещи, — качаю я головой, но сына не остановить.
— Но я не хочу пропустить девочек. Тетя адми-нистра-тор сказала, что у нас сегодня свободный день, — старательно выговаривает малыш и умоляюще смотрит на меня. — Я не хочу терять этот день. Ну, пожалуйста, можно я подожду подружек на площадке? Я буду тихо сидеть на качелях. Вон они, ты увидишь меня из окна.
— Хорошо, Егор. Но с площадки ни ногой, — строго говорю я.
— Ура! Спасибо, мамочка, — малыш с радостным воплем кидается к двери.
— Егор Романович, а ну стой! — успеваю я схватить сына в последний момент.
— Да, ма? — удивленно интересуется он.
— Ты помнишь, что говорила администратор? Малышей всегда должны сопровождать взрослые.
— Так то малыши, — совершенно серьезно говорит мой четырехлетний сын.
— На площадке за вами присматривает дежурный воспитатель, — не обращаю я внимания на слова Егора. — Подожди две минуты, и я провожу тебя на детскую площадку.
— Хорошо, — тяжело вздыхает мальчик и застывает у двери, ожидая меня.
На площадке подхожу к дежурному воспитателю и сообщаю, что оставляю Егора примерно на полчаса. Молодой человек записывает что-то в свой телефон, затем кивает мне.
— Конечно, Кира Дмитриевна. Не волнуйтесь Егор под моим контролем.
***
Я спокойно разбираю вещи и, когда опять спускаюсь на площадку, вижу, что мой сынишка уже играет в компании трех девочек. Близняшек, внучек доктора Калинина, я уже знаю. А вот третью малышку я вижу впервые. Видимо, это и есть та самая Ириша. Черноглазая и темноволосая девчушка, удивительно похожая на моего сына.
Они словно брат и сестра. Интересно, кто ее отец? Неужели у Романа есть дочь?
Ревность злой кошкой пробирается в мое сердце. И пусть Рома мой муж лишь на бумаге, мне сложно представить, что у моего Чаровского есть другая семья.
«Брось, Кира, ты не имеешь никаких прав на Романа», — одергиваю я себя.
Конечно, за это время у него могли появиться жена и дочь. Хотя тогда Чаровскому пришлось бы развестись со мной. Но он почему-то этого так и не сделал.
Я стараюсь взять себя в руки, подхожу к дежурному воспитателю, сообщаю, что вернулась. Машу сынишке и осматриваюсь, решая, куда сесть. На одной из скамеек сидят две молодые женщины. Одна из них — Катерина Калинина, мама близняшек, а вот вторая темноволосая девушка кажется мне знакомой.
— Добрый день, с вами можно присесть? — спрашиваю я, подходя к ним.
— Добрый день, Кира. Конечно, садитесь, — улыбается Катерина.
— Кира? Мне кажется, мы знакомы? — внезапно произносит вторая девушка.
Кто бы мог подумать, но это оказывается Наташа Гришина. Девушка, которую я знала еще девчонкой и видела не раз, когда приходила в гости к Ромке. Она дочь экономки Чаровских. Для Ромы она была больше чем подруга. Таша была ему как сестра.
В прошлом мы общались мало. Во мне сидела обида на то, что мой кумир обращает внимание на кого-то другого. Дружит и ценит выше меня.
Сейчас же общаться с Ташей и Катей на удивление легко, словно мы знаем друг друга не первый год. Я без утайки рассказываю о себе, о том, как Ромка женился на мне и после оставил беременной. Мне нужно выговориться. На душе становится легче.
После и девочки рассказывают о себе.
Та малышка, так похожая на Егорку, оказывается, и правда его сестра. Двоюродная сестра, дочь Ивана Чаровского. Иван, как и его брат, тоже накосячил немало. Женился на Таше, но скрывал этот факт от родных. А затем бросил ее в Новосибирске, выбрав пост генерального директора ЧарКомБанка вместо любимой жены. Только так случилось, что бросил он ее беременной. О чем так и не узнал. Но и это еще не все. Через несколько месяцев после разлуки с Ташей Иван Чаровский попал в аварию и потерял память.
— Так что я приехала в Москву, чтобы напомнить Ивану, что он женат, — грустно улыбается Таша. — Как мне сказали, Ваня собрался жениться.
— А вас так и не развели? — говорю я, вспоминая властного и авторитарного главу семейства Чаровских.
— Нет. Борис Иванович узнал про внучку, вот и решил не разрушать наш брак. Кстати, ты думаешь, наш свекор не в курсе, что и Рома женат? — внезапно спрашивает Наташа.
— Насчет Бориса Ивановича не скажу. Но вот твой муж в курсе. Я же работаю в отделении ЧарКомБанка. Мои документы не прошли мимо генерального директора. До недавнего времени я и не знала, как сильно мне помог Иван Чаровский. Да что говорить, даже эту путевку оплатил он. У меня не настолько много денег, — печально хмыкаю я.
— Я догадывалась, что Ваня что-то знает о Роме. И не говорит ему, — качает головой Таша. — И знаешь, Кира, надо бы все же рассказать Роме про сына. Пусть он и накосячил сверх меры, но он неплохой человек. Без его
