Чейн лихорадочно размышлял. Понятно, это милая дама на него не донесет, напротив, она отнеслась к Алексу Бирсу с явным сочувствием. Но вокруг – тысячи, десятки тысяч людей! Кто-то из них непременно сообразит, что пять миллионов долларов беспечно разгуливают по улицам Нью-Йорка, и постарается первым донести властям на него. Тогда тюрьма, суд, возможно, электрический стул…
В любой случае Селия окажется для него окончательно потерянной, так же как и свобода.
– Видите ли… Простите, но я не знаю, как вас зовут, милая леди.
Молодая женщина сдержанно улыбнулась.
– Зовите меня Джейн.
– Джейн… Со мной случилась большая неприятность. За мной гнались, и я… Короче, я потерял память! Надеюсь, что временно.
– Вас, наверное, допрашивали на мнемоустановке? Я слышала, что эта установка дурно действует на мозг, вызывает амнезию.
– Да, нечто вроде этого. Но друзья помогли мне бежать, а потом… Что случилось потом, я совершенно не помню. Я даже не знаю, где прежде жил! Кажется, у меня в Нью-Йорке есть квартира…
Джейн досадливо поморщилась.
– Ну что вы, Алекс… Ваша квартира наверняка находится под круглосуточным наблюдением ФБР. Я слышала, что на окраине Нью-Йорка находятся тайные центры антиглобалистов. Наверное, вы скрывались в одном из них… Но где их искать, я и понятия не имею!
Чейн кивнул.
– Спасибо, Джейн.
– За что?
– Вы ведь могли бы донести обо мне полиции, разве не так? Пять миллионов долларов – наверное, это большие деньги. Или вы сочувствуете нашему движению?
Джейн пожала плечами.
– Трудно сказать… Когда ваши люди устраивают беспорядки, громят офисы банков и крупных международных компаний, когда они обливают краской политический лидеров и срывают встречи руководства ведущих стран Запада, то я возмущаюсь так же, как и многие рядовые американцы. Вы часто говорите о том, что боретесь с приходом варварства на Земле – а сами часто ведете себе как дикари! Другое дело, когда вы высмеиваете идею панамериканской Либеральной Империи, которую наша страна пытается навязать Земле…
– А чем же вам лично так не нравится идея единой терранской империи? – заинтересовался Чейн.
– Чем… Да хотя бы тем, что на нас уже несколько минут подозрительно смотрит бабушка с соседней скамейки. Слава Богу, что у нее слабое зрение, а не то мы бы очень скоро оказались в тюремном участке. Ведь империя – это конец всех свобод!.. Алекс, нам с Лиз надо идти домой. Но я не могу оставить вас здесь одного, и притом совершенно беспомощного!
Беспомощного? Никто и никогда так не называл Моргана Чейна! Полиция… Чихать он хотел на какую-то полицию! Совсем недавно он сумел справиться сразу с пятерыми сверхнейнами, а уж с этими жалкими земными червями…
Он посмотрел на бабушку и увидел, что старушка лихорадочно роется в сумке. Вот она извлекла оттуда футляр, достала очки…
– Спасибо, Джейн, я принимаю ваше приглашение, – сказал варганец.
Оказалось, что в конце сквера стояла машина Джейн, белый «Мерседес». Молода женщина торопливо усадила дочку на заднее сиденье, а потом указала на него Чейну.
– Садитесь, – коротко приказала она.
Поездка по нью-йоркским улицам заняла минут двадцать. Все улицы были запружены машинами, и потому тот там, то здесь постоянно возникали пробки. Джейн явно нервничала, и потому вела автомобиль не очень уверенно. А Лиз напротив, пребывала полном в восторге. Она щебетала без умолку, успевая при этом играть с любимой куклой Барби и двумя забавными говорящими пингвинами.
Чейн узнал, что мама Джейн работает учительницей истории, очень любит читать и готовится защищать диссертацию на степень доктора философии. С мужем она развелась еще три года назад «когда я была совсем еще маленькой», вела одинокий образ жизни, и потому Лиз сама взялась подыскать для себя второго папу. Дядя Алекс в принципе ей понравился, только уж больно он стар и слаб, да и волос у него маловато… К тому же, мама Джейн любит атлетически сложенных брюнетов.
Услышав эти слова, Джейн обернулась и гневно посмотрела на дочь:
– Лиз, что ты несешь? Замолчи, глупыш!
– Я вовсе не глупыш, – обиженно поджала губы девочка. – Ты сама говорила, что я умница-разумница, каких еще поискать надо! А помнишь, что говорил дядя доктор… этот… как его… генетик, вроде?
– Ничего я не помню, – сердито сказала Джейн и вновь устремила свой взгляд на дорогу. Широкая улица была запружена машинами, которые двигались со скоростью пешехода. Только некоторые особенно нетерпеливые лихачи ухитрялись маневрировать и довольно шустро продвигались вперед.
– Где вы живете, Джейн? – спросил Чейн.
– На острове Лонг-Айленд. Недалеко, в трех милях отсюда. Но эти пробки… Ненавижу такую езду!
– Зачем же вы повезли дочку так далеко от дома? – удивился Чейн. – Неужто поближе к дому нет подходящего сквера или парка?
Джейн хотела было ответить, но Лиз опередила ее:
– Конечно, есть, и даже очень много! Но меня там знают.
– Что-то я не понял. А разве это плохо?
Лиз вздохнула и прижала куклу к груди.
– Вообще-то, наверное, хорошо. Но мне от этого плохо. Я люблю играть с ребятами, и поначалу им тоже нравится со мной играть. А потом…
– Что потом?
– А потом они все почему-то начинают реветь и разбегаются от меня в разные стороны. С той поры мама и возит меня гулять подальше от нашего дома.
– Хм-м… вроде, ты не такая уж страшная, Лиз! А может, ты – людоед?
Чейн хотел просто пошутить, но девочка почему-то отнеслась к его словам очень серьезно.
– Не-а, я хуже.
– Что же может быть хуже?
Конец ознакомительного фрагмента.
