ограде виллы, дорожка от которой вела к кухне и подвалам. То есть — ты, конечно, хозяин и господин, мы все тебя очень любим и ждем, спасали всеми силами… Но выходить ты должен так, чтобы никто не видел.
Филоник открыл калитку, и из темноты выступил старик с факелом в руках. При его неярком и пляшущем огне я смог разглядеть женщину, которую сопровождала своего, видимо, мужа. В руках она держала повод от довольно уставшего на вид мула, с огромной бочкой на спине.
Почему меня терзают смутные сомнения, что бочка приготовлена для меня? Я ожидал головорезов с гладиусами наготове, а вместо этого старик со старухой, и мул с бочкой. Странная компания для сопровождения «дорогого мальчика, которого нам так не хватало».
— Мое почтение, — скомкано поприветствовал меня старик беззубым ртом.
Сопровождающие поклонились, и старик, кряхтя, спустил бочку с мула. Если у него возникли трудности даже с пустой тарой, то как он планировал ее закидывать обратно?
— Прошу вас, господин, залезайте. Вот тут подушечка, вот отверстия для дыхания, не беспокойтесь, господин, — забормотал мужчина.
Я приподнял бровь, поправляя свой гладиус на поясе.
— Зачем? — нет, серьезно, а вдруг ответят? Я был готов идти пешком, ехать верхом, мелькали мысли про лектику или карлентум (Гадес его знает, где там это неведомое собрание неведомо кого проходит, за городом, в городе или в море), но бочка?
— Таков приказ позаботиться о вашей безопасности, господин, прошу вас, — как-то обречено заверил старик.
— Понятно.
Даже не знаю, какой ответ я ожидал услышать кроме подобного. Расспрашивать дальше было просто бессмысленно — это явно рабы, выполняющие конкретные приказы. Такие не скажут больше того, что им позволили.
— Помоги ка, — я подозвал вилика.
Филоник помог залезть в бочку, оказавшись в ней, я присел на корточки. Тара не была предназначена для вместилища молодого парня моей комплекции, так что места хватило впритык. Оружие никто не попросил снять (я бы и не отдал), так что главной задачей стало не напороться на него самому.
— Удобно? — заботливо поинтересовался вилик.
Я не ответил. Свои мысли по поводу «своей безопасности» я также оставил при себе. Не смотря на то, что Вейентон был очень значимой фигурой в Сицилии, а я вроде как находился под его патронажем, меня все же запихнули в бочку. Скорее всего решили, что это самый безопасный, не привлекающий к себе внимания, вариант перемещения. Значит, не все так однозначно и безоблачно в Сицилии, раз есть от кого скрываться таким образом. Отсюда еще один вывод — враги есть не просто где-то в Римской империи, а прямо здесь, на острове. И не зря прислали именно стариков, да еще и семейную пару — чтобы наверняка все осталось инкогнито.
Ну что ж, в конце концов, в бочке я уже бывал, так что можно потерпеть временный дискомфорт — если бы дорога была долгой, наверняка придумали другой способ, как мне добраться до места собрания, где бы оно ни было.
— Закрывай! — вилик дал отмашку и бочку закрыли крышкой.
Я обратил внимание на просветы, здесь оставили щели для доступа воздуха. Готов биться о заклад, что не я один путешествую с «комфортом», все достаточно хорошо продумано. Нюансы учтены…
С очень тихими ругательствами и громкими кряхтениями старик с Филоником затащили все же бочку на мула.
— Пшел! — старуха скомандовала животине отправляться вперед.
Размеренный ход мула, который явно никуда не торопился, отсутствие обзора и полная темнота мешали хоть как-то понять в какую сторону мы движемся. Я попытался считать шаги животного, оттолкнувшись от ритма покачивания бочки, но быстро сбился. Отпечаток накладывала усталость, сосредоточиться толком не выходило. И очень скоро я потерял счет времени, которое заняла поездка.
— Тш-ш! — старуха наконец остановила мула.
Следом раздался скрип калитки.
Хлопок ладонью по боку мула и животное снова пошло вперед.
— Господин Тит Ливерий прибыл, — кому-то отрапортовал старик.
Раздались удаляющиеся шаги, а далее началась интересная ситуация — ведь вылезти из бочки на боку мула я бы не смог, а аккуратно спустить тяжелую ношу старик не мог в одиночку — женщина тут была явно не помощница.
Все решилось довольно просто — судя по звуку, мужик развязал веревки, удерживающие тару на животном. Бочка гулко бухнулась на утоптанную землю, качнулась, перекатываясь. Видимо, какой-то дворик — улицы и улочки города были все замощены брусчаткой. Я успел сгруппироваться, чтобы не свернуть себе шею.
— Прошу, господин! Мы прибыли на место.
Крышка открылась, и старик подал мне руку. Мышцы затекли, и отказывались разгибаться. Я вылез с горем пополам, тотчас сделал небольшую разминку, возвращая телу тонус. Огляделся. Темно было, что хоть глаз выколи. Понять куда меня привезли было не так то просто, но на виллу это явно не смахивало — вокруг воняло, как из помойной ямы и в темноте поблескивали красные угольки крысиных глаз…
Старик запихнул бочку обратно на мула, проверив крепость веревок, и обернулся ко мне.
— Третий этаж, господин, — и пошел вместе со своей женщиной за ворота, больше на меня не оглянувшись, и только понукая мула шевелить ногами побыстрее. А я принялся оглядываться, чтобы понять, о каком пятом этаже шла речь.
Да, мои предположения были верны — это внутренний дворик, небольшой, с плотно утоптанной землей. Но это действительно не вилла, а римская инсула, и тогда вопрос «Какой третий этаж?» отпадал сам собой.
Собранные из досок, глины и всего, что можно было найти под рукой, инсулы были причиной многочисленных пожаров. Потому что застройка в городах становилась все более плотной, буквально, друг на друге, и если где-то роняли свечку, то сжигалось полквартала. С внутреннего двора было непонятно, жилой ли первый этаж, или там есть лавка, да и в принципе, мне сейчас это роли не играло. Просто привычка просчитывать запасные ходы. В том числе и пожароопасность в качестве отвлекающего маневра.
Для освещения использовалась только полная луна, что и понятно — для закрытых светильников тут доходом не выросли, а открытый огонь оставит без дома. Так что внешнюю лестницу на третий этаж я нашел почти на ощупь, сильно ударившись мизинцем о первую ступеньку.
— Кто так строит… — пробормотал себе под нос, начиная медленно и аккуратно подниматься вверх, осторожно наступая на иссохшиеся скрипучие ступеньки, каждую минуту гадая, выдержит меня конкретно эта доска, или нет.
Третий этаж для меня, изначально выросшего в мегаполисе, не представлялся
