Читаем без скачивания Призвание – опер - Вячеслав Жуков

Но с другой стороны, это слишком дорогое удовольствие, если каждому в пиво добавлять водку. Да и вряд ли долговязый бармен станет проделывать такое. Какой смысл? Но с другой стороны, после этого выпитого пива у него замутило голову.

Он попытался припомнить, сколько стопок водки опрокинул за рождение Шубина-младшего. Но в голове уже творилось что-то невообразимое, там все смешалось в хаотичном движении.

Из-за стойки на Федора с улыбкой таращился долговязый бармен и при этом что-то говорил официантке.

Федор хотел ему погрозить пальцем, но рука, словно плеть, свисала вдоль туловища, и поднять ее не было сил. «Надо уходить отсюда», – решил он, чувствуя, что еще немного, и тело сползет со стула на пол и тогда уже никакая сила не заставит его подняться.

Все вокруг перед глазами плавало, в том числе и он сам. Он чувствовал, будто тело переломилось в пояснице. Ноги дрожат, стоят на месте, а ослабевшее тело раскачивается то в одну, то в другую сторону.

– Вот это да, – заплетающимся языком пролепетал Туманов, оперся обеими руками на угол стола и с трудом встал. Но устоять на ногах не смог.

Сначала его повело на пустой соседний столик, который он чуть не опрокинул. Потом на чету пожилых людей. И чтобы не упасть, он попытался отыскать опору для правой руки в тарелке с борщом, который уплетала жена старика. При этом остатки борща расплескались не только по скатерти на столе, но и на платье пожилой женщины.

Вместе со своим муженьком она вскочила из-за стола, отпуская в адрес пьяного нахала нелицеприятные выражения.

Федор улыбался. Слишком хорошо у него на душе, чтобы кто-то вот так, за легкую оплошность, мог испортить настроение. А за борщ он готов извиниться и заказать еще тарелку, если эта склочная тетка пожелает. Только бы она успокоилась и не орала.

Но сейчас, чтобы не рухнуть под стол, Федор обнял ее мужа за плечи. И тут же почувствовал, как кто-то откинул его руку с плеч старика.

– Ой, – качнулся Федор и, повернувшись, увидел молодого парня. Тот самый, что сидел с двумя мужчинами. Теперь они подошли все трое, но накинулся на него один этот парень.

– Ты чего тут бузишь, козел? – заорал молодой прямо Федору в лицо, при этом ухватив его за грудки.

Но за это Федор был не в обиде. Если бы сейчас парень не держал его, он бы точно упал. А так, хоть какая-то опора. Теперь надо только объяснить, что ничего такого Федор не хотел. Произошло все случайно.

Долговязый бармен выскочил из-за стойки.

– Эй, парни, не устраивайте здесь драку!

– Да я вообще не хочу с ним драться, – пролепетал Федор, едва не рухнув на парня. Вовремя тот его оттолкнул.

– Дай ему по морде, – кричала пожилая мадам.

Ее старичок в бессильной злобе потрясал тростью, но сам ударить Федора боялся.

– Сейчас я ему хлебало разукрашу, – пообещал парень, но тут опять встрял бармен.

Один из товарищей парня что-то негромко сказал ему, но бармен заорал:

– Идите отсюда на улицу и там делайте что хотите. А здесь нечего кулаками махать. Не хватало еще стекла высадить. Я, что ли, за них платить буду? Валите отсюда на улицу.

– Пойдем выйдем, – предложил парень, не отпуская Федора.

– Пойдем, – ответил Федор с безразличием. Ему уже было все равно, что последует дальше. Единственное, что ему сейчас хотелось, это упасть куда-нибудь, чтобы тело почувствовало покой, и заснуть. И он почти не помнил, что происходило, когда они очутились на улице.

Парень поволок Туманова за угол кафе, где валялась груда пустых ящиков, вместе с каким-то хламом, о который Федор спотыкался.

– Давай побазарим.

Федор против базара не возражал. Вот только язык окончательно отказывался служить ему, и слова получались отрывистые и малопонятные.

Но, кажется, тому парню и не обязательно было разговаривать с пьяным дебоширом из кафе. Резко, без замаха он ударил Федора в лицо и расхохотался перед своими приятелями. Такого здоровяка уложил одним ударом.

Федор лежал с закрытыми глазами в сладком полусне. Чувствовал, как его кто-то тормошит, шарит по карманам. Но глаза открывать не хотелось. Пусть делают что хотят. Ему на все наплевать.

Стоять на ногах, когда кружится голова, когда ведет из стороны в сторону, это сущее мучение. Но теперь он лежит и чувствует только одно, покой, к которому так стремился.

Ненадолго его лишил этого покоя испуганный возглас парня:

– Так он – мент!

Глаз Федор так и не открыл. Только улыбка разлилась по его счастливому лицу. Хотелось ответить, но язык точно одеревенел.

Парень говорил еще что-то, но Федор уже не воспринимал смысла сказанного. Все перед ним окуталось мраком.

Глава 8

Федор открыл глаза и никак не мог понять, где он?

Небольшая комната, стены которой покрашены в темно-зеленый цвет. В ней едва уместилась железная кровать без матраса, застеленная ветхим одеялом, провонявшим неприятным запахом. Нет окна. Ни стола, ни табурета. А чтобы тот, кто попал сюда, не свихнулся от темноты, под высоким потолком, покрытая толстым слоем пыли, тускло горела лампочка. Единственный источник света.

Зато в торце стены – массивная металлическая дверь с «кормушкой».

Тоскливо оглядев свое пристанище, Федор сразу понял, куда он попал. Другой вопрос, за что? Вроде ничего такого не делал.

Он ухватился обеими руками за спинку кровати и подтянулся, чтобы можно было сесть. В голове творилось черт знает что. И среди этого хаоса ему не давала покоя мысль о своем заточении. Он пытался вспомнить, что произошло там, в кафе. Но память теперь подводила его. Федор потрогал голову и вздохнул.

С трудом поднявшись на ноги, покачиваясь как маятник из стороны в сторону, он, шаг за шагом, медленно добрел до железной двери.

Вот чем оказалась хороша эта узкая камера. Он не упал. Стоило вытянуть руки, и он упирался то в одну, то в другую стену. Это служило опорой. И сейчас эта опора ему была необходима как никогда. Состояние такое, будто он заново учился ходить и очень боялся упасть.

Несколько раз Федор постучал в дверь кулаком. Не мешало бы все-таки узнать, как он оказался тут и кто его сторожа.

– Эй! За дверью, – крикнул Федор.

Ждать долго не пришлось. Казалось, снаружи только и ждали, когда он проснется. А тишина была, потому что не хотели нарушать до времени его покой. А теперь, когда он заявил о своем пробуждении громким стуком, за дверью загремели ключами.

Дверь открылась, и перед Федором появился невысокого роста худенький человек в сером повседневном костюме, слегка потертом, с папкой в руке. С минуту он молча рассматривал помятое лицо Туманова, потом сказал:

– Я заместитель прокурора города, Липков.

Федор тоже не терял времени даром и, в свою очередь, тоже успел рассмотреть пришедшего. Кивнул головой.

Этот человек в представлении не нуждался. Многим операм довелось познакомиться с Липковым. В городской прокуратуре он занимал должность заместителя по надзору за криминальной милицией. И все, кто имел с ним дело, оставались не в восторге. Он был известен еще и тем, что был служакой беспристрастным и на все смотрел через букву закона. И как поговаривали, ради соблюдения закона он и мать родную не пожалеет. И если уж он удостоил Федора своим присутствием, стало быть, дела действительно дрянь у опера Туманова.

Взгляд Липкова сделался жестким, словно перед ним находился человек, которому предстояло вынести обвинение. Для начала своим жестким взглядом он смерил Федора с головы до ног.

Туманов был на голову выше его ростом, и это не нравилось заместителю прокурора. Но он свою значимость определял теперь не ростом, а должностью. И некоторое время стоял, раскачиваясь с мыска на пятку, как бы испытывая терпение Федора. Потом спросил:

– Вас, наверное, интересует, за что вы задержаны? – Голос при этом у Липкова зазвучал издевательски.

Федор старался казаться спокойным, хотелось верить, что это заточение всего лишь недоразумение, которое скоро разрешится. Но Липков задал такой вопрос неспроста. И Туманов напрягся.

– Да хотелось бы узнать. Если, конечно, это не является государственной тайной, – стараясь не терять чувство юмора, произнес Федор.

Строгий заместитель прокурора скупо улыбнулся, если это можно было назвать улыбкой.

Глядя на его каменное лицо, создавалось впечатление, что улыбка этому человеку просто недоступна. Она только мешает ему.

– Мне нравится, что вы не раскисаете, как некоторые ваши коллеги. И даже еще можете шутить, – заметил Липков и тут же добавил: – Что ж, пошутите пока. Потом, я думаю, вам будет уже не до шуток.

Федор решил не вступать в ненужную полемику. Тем более что в сложившемся положении это может только ему навредить.