Читаем без скачивания Дракон распускает крылья (Диадема со звезд - 2) - Джоу Клейтон

Решительно выбросив из головы все тревожные мысли, она принялась бродить среди деревьев, отыскивая полезные травы и вообще знакомясь с новой для нее местностью. Когда солнца взобрались повыше, она надела чистую аббу, присела на старом месте, на плоском валуне, вымыла в воде несколько перьев дикого лука и принялась медленно его покусывать, наблюдая за текущей мимо водой.

Тишина вокруг тяготила. Полное отсутствие звуков, говорящих о присутствии человека, давило на нервы, постоянно напоминало ей, что она одинока, в первый раз в жизни.

Она сбросила остатки луковых перьев в воду, проводила их взглядом. "Наверное... наверное, нужно переждать здесь, пока не умрет пламя, не перегорит... может, я смогу вернуться в долину, когда там все успокоится..."

Она сидела, покачивая ногой, брызгая водой, и мечтала, пока не стало слишком жарко и не пришлось уходить в тень.

После полудня, она вымылась мыльной травой, выскребла кожу, волосы, и хорошенько выстирала аббу.

Занимая себя то одним делом, то другим, она истратила время длинного дня, не погружаясь слишком глубоко в грозящую поглотить ее депрессию. Когда верхний край Хорли опустился за горы, она мысленно позвала лошадей с пастбища и заперла их в невзрачной, но надежной конюшне-сарае за хижиной. В этот вечер она не стала сидеть перед огнем камина, а решительно укрылась под одеялом, намеренно изгнав из головы все мысли.

Следующий день был труднее, и ночью она долго не могла заснуть...

На третий день она бесцельно слонялась по лугу, между деревьями, дважды купалась, снова вымыла волосы, потом оседлала жеребца и принялась ездить кругами, чтобы укрепить ноги... Потом упаковывала и снова разбирала вьючные мешки. Подмела пол в хижине метлой из прутьев. Ближе к вечеру Алейтис села, скрестив ноги, сосредоточилась на дыхательных упражнениях, которым ее обучил Вайд - без особого успеха, правда, но в какой-то степени ей удалось успокоить расходившиеся нервы.

Но где-то на границе сознания притаилось что-то черное, что-то такое, чему пока не было названия... и это что-то выжидало...

В тот вечер с чувством какого-то беспокойства и отчаяния Алейтис наблюдала, как опускаются за горизонт Хеш и Хорли. Она нехотя затворила дверь, опустила глухо стукнувший засов. Огонь в камине заполнял хижину приятным теплом и золотистым светом. Она растянулась на туфане, раздраженно уставясь на маленькие язычки пламени, плясавшие над углями.

Чернота, все это время находившаяся на самом краю ее сознания, приблизилась. Где-то неподалеку охотился таре. Немного встревоженная, она осторожно нащупала его мозг. Странно.., явственно чувствовалось присутствие любопытства, желание узнать, почти человеческий интерес. Не инстинктивное, как у кошек, а почти целенаправленное, управляемое действие самосознающего себя в этом мире существа. Он почувствовал присутствие Алейтис и зарычал, но она с удивлением отметила и была в этом уверена, что он не испугался ее вторжения в свое сознание. И не рассердился.

Ему было интересно. Чувствовалось присутствие силь ной личности. Алейтис дремала на туфане, играя контактом с сознанием тарса, одновременно вспоминая все, что читала об этих существах. Сведения были не очень обнадеживающие.

Тарсы были хищниками, большими, похожими на кошек, животными, примерно в половину размеров лошади.

Они обладали ловким телом с длинным, гибким, как кнут, хвостом. Под коротким шелковистым мехом грациозно перекатывались мощные мышцы, когда таре бежал, то в своей родной лесистой местности с ним не могли тягаться никакие животные. Лапы тарса были оснащены особыми упругими подушечками, дававшими пружинистую маневренность, возможность совершать длинные прыжки с камня на камень. На передних лапах имелись довольно длинные пальцы, с которыми он замечательно ловко управлялся... Лапы были очень сильны - один удар передней лапы с выпущенными когтями мог разорвать человека надвое.

Алейтис задрожала, представив, что мог бы сделать с ней таре. Но таре был спокоен, ее страх угасал. У этих кошек была треугольной формы голова с мощными челюстями, большие круглые глаза, светившиеся желтим светом днем и свирепым зеленым пламенем ночью. Глаза имели три отдельных вида век, которыми таре пользовался в отдельных комбинациях или всеми вместе, для защиты зрения в разных условиях.

Зрение его было весьма пригодным для ночной охоты, но вместе с тем оно могло выдерживать и выжигающий свет полудня самого солнечного летнего дня. Лоб хищника мощным куполом выступал меж трубкообразных подвижных ушей, что говорило о значительном развитии головного мозга. Охота на тарса была самой опасной из всех - обычно каждый убитый таре забирал с собой в мир иной троих хороших охотников. Поэтому книги ее народа советовали оставлять этих животных в покое...

Таре, с которым она вступила в контакт, довольно долго ходил около хижины, потом удалился поохотиться.

Алейтис вздохнула и накрылась одеялом. Погружаясь в сон, она вдруг почувствовала, что стала не такой одинокой... Как будто она сегодня нашла товарища... и быть может... и друга.

Крючок с надетым на него кусочком червя с тихим плеском упал в воду, на границе маленького омута, течение подхватило его, заставило протанцевать. Тут же из глубины мелькнула юркая тяно. Рыба схватила наживку, Алейтис мгновенно сделала резкую подсечку.

Сверкая серебром и медью в красноватом утреннем свете, рыба выпрыгнула из воды, рассыпав каскад хрустальных капелек.

Радостно взвизгнув, Алейтис быстро вскочила на ноги и в воздухе поймала рыбку. Но радость ее была преждевременной, так как острые концы растопыренного спинного плавника впились в нежную кожу между ладонью и большим пальцем, заставив Алейтис выпустить рыбу.

Она присела и сунула горящую от боли ладонь в воду.

Когда боль поутихла, осмотрелась. Вдоль внутренней поверхности руки тянулась целая серия сине-красных точек - следы уколов, заканчивающихся как раз под основанием указательного пальца. Она принялась сосать кожу в пораженных местах ладони и продолжала это занятие до тех пор, пока не почувствовала соленый привкус крови. Онемение прошло, и она радостно, крепко сжала кулак.

Рыба все еще слабо подпрыгивала на берегу. Сморщив нос, Алейтис двумя пальцами подняла рыбу за хвост.

Высвободила изо рта крючок, продела через жабры специальную спицу и опустила пойманную рыбу в воду.

Потом разрезала на камне нового червя, насадила кусочек на крючок и сделала новый заброс. Откинув с лица волосы, она улеглась на теплый камень и протянула руку, чтобы почесать бок тарсу, растянувшемуся тут же, рядом с ней. Хищник так сильно заурчал от удовольствия, что Алейтис даже засмеялась. Потом таре лениво зевнул и перевернулся животом кверху, чтобы оаа могла почесать ему и живот. Снова зевнул, довольно и громко урча, помахивая в воздухе лапами, в то время, как Алейтис прогребала пальцами густой мех в центре брюха тарса. Повернув голову, она заглянула в зияющую красную пещеру его пасти, окаймленную белыми жуткого вида клыками. Усмехнувшись, она шутливо хлопнула зверя по подбородку тыльной стороной ладони.