Читаем без скачивания Капитан пиратского брига - Николай Леонов

Гуров не был таким упертым и законченным автомобильным фанатом, как Станислав Крячко. Тот со своей жуткой развалиной, бог знает какого года выпуска «Мерседесом», разве только не целовался взасос. О клапанах, поршневых кольцах, карбюраторах, бензонасосах, сортах масла и «тормозухи» Крячко мог говорить часами с той опасной сумасшедшинкой в глазах, что появляется у юного Тристана при виде Изольды. Водителем Стас был изумительным, что называется, «от бога», и однажды его мастерство спасло друзьям жизнь. Лев тоже любил сидеть за рулем хорошо отрегулированной, умной, послушной ему машины – своего привычного, ухоженного «Пежо», но тот дожидался хозяина в Москве.

Именно «друг и соратник» и посоветовал Льву воспользоваться его, крячковским, передовым опытом: не связываться с гостиницей, даже ведомственной, а снять жилье на две-три командировочные недели в частном секторе. Попутно обзавестись на этот срок колесами – сыщик без машины в наше время все равно что Д'Артаньян без лошади. Действительно, многие автолюбители ближе к зиме ставят свои «тачки» на прикол, в гаражи. За небольшую, по московским меркам, сумму не столь сложно было найти, по уверениям Станислава, сговорчивого мужичка, который сдаст в аренду свою железную лошадку, а с гуровскими «корочками» да дополнительными полномочиями от самого министра никакие рыцари большой дороги в гибэдэдэшной форме ни ему, ни мужичку не страшны.

И точно, все сбылось как по писаному. Приехав в Славояр позавчера утром, Гуров уже к обеду решил оба вопроса: и с жильем, и с машиной, причем в одном месте. Симпатичный, деревенского вида домик, приютивший его, располагался сразу за вокзалом, на грязноватой и кривоватой улице Ленинских Зорь. Гуров еще диву дался, как это у ретивых переименовальщиков руки не дошли… Его хозяин, семидесятилетний, но крепкий, очень подвижный и жилистый вдовец Андрей Петрович Бутягин, как-то сразу, особенно после внимательного изучения гуровских документов, проникся симпатией ко Льву и сдал ему чистенькую, хотя небольшую, но изолированную комнатушку по смешной цене – пятнадцать баксов в неделю, но за первую – деньги вперед! Умиленный такой патриархальностью, Лев отсчитал старику требуемую сумму, после чего тот, в свою очередь, явно обрадованный, предложил снять с Гурова все заботы о пропитании. Лучшего и желать не приходилось! Когда же обнаружилось, что у Бутягина имеется старенькая, но вполне на ходу салатного цвета «шестерка», Гуров окончательно решил, что начало славоярской командировки складывается до неприличия удачно: впору стучать по дереву, чтоб не сглазить! Мало того, улица Ленинских Зорь как раз входила в Горьковский район города, и, следовательно, приютивший его вдовец был представителем тех самых избирателей, голосов которых так настойчиво домогался в позапрошлом году Баранов. Лев твердо решил как-нибудь вечерком разговорить старика и поинтересоваться его мнением об этом человеке. Опыт научил Гурова не пренебрегать подобными контактами, ведь иногда из двух-трех разговоров с простыми обывателями узнаешь об известной в их городе персоне куда больше, чем из объективок, характеристик и прочего в том же духе.

Уговорить старика временно отдать в чужие, пусть и очень симпатичного полковника милиции, руки свое четырехколесное сокровище оказалось делом нелегким. Но Лев недаром считался в управлении асом прикладной психологии. Он применил «пакетный» подход, столь прославивший американскую дипломатию прошлого века: все или ничего! Или комнатушка, пансион и возможность «изредка» пользоваться бутягинской тачкой, или… Придется ему, несчастному полковнику и грозе бандитов, несмотря на живейшую симпатию к Андрею Петровичу, искать другой вариант. Гуров прекрасно понимал, что старик, два сына которого давным-давно покинули родительское гнездо, изголодался по общению – собеседника «ящиком» не заменишь, – и уже предвкушал долгие, неспешные вечерние разговоры с симпатичным постояльцем, к тому же не каким-нибудь молодым шалберником, а человеком в возрасте и чинах! Лев вспомнил одну из любимых фраз Станислава: «Без людей человек дичает!» Правда, Крячко изменил бы своей натуре, если бы не заканчивал сию сентенцию столь же безапелляционно: «А с людьми – звереет!»

Увидев, что сомнения продолжают грызть Бутягина, Лев сделал неожиданный ход, говоривший о том, что он прекрасно разбирался не только в психологии людей вообще, но и автолюбителей в частности. Вместо обычной арендной платы Гуров предложил оснастить багажник бутягинской «шестерочки» новым голландским замком с тройной гарантией от взлома, запаской и новым же домкратом! Старик прямо-таки увидел внутренним взором эти блестящие, без единой царапинки, автоцацки и сопротивляться обольстителю уже не мог… Лев закрепил успех клятвенным обещанием, что его друг – виртуозный автомеханик, а по совместительству сыщик Станислав Крячко – вот только как появится, так лично переберет пошаливающий карбюратор «жигуленка». Гуров вовремя вспомнил о «друге и соратнике». Тому, когда он прибудет в Славояр, тоже нужно будет где-то жить… Лучше уж вместе!

…Лев снова крепко, хотя и беззлобно, выругался. Он свернул-таки на вожделенную улицу Семенова, и машину тотчас основательно тряхнуло – могучая выбоина в асфальте, заполненная мутной водой вперемешку с ледяной кашицей. Та-ак. Теперь до пересечения с Монастырской, бывшей Александра Фадеева… Знать бы еще, где она, эта Монастырская. Может быть, давно проехал? Он затормозил, приопустил заедающее стекло водительской дверцы, несколько раз вдохнул полной грудью струю свежего холодного воздуха русской поздней осени, такого бодрящего после духоты автомобильного салона, и стал поджидать аборигена здешних мест – уточнить дорогу к таинственной Монастырской.

Все-таки провинция, даже столь географически близкая к столице, до сих пор кое в чем выгодно отличается от Москвы! Где-нибудь в лабиринтах Чертанова, Новогиреева или Беляева вопрос «как проехать туда-то?» в лучшем случае проигнорируют, а в худшем… В худшем случае вам подробно и со вкусом объяснят, как добраться в… как бы поприличней выразиться… совсем другое, гм, место. Причем неважно – на автомобиле или пешкодралом. А тут и пяти минут не прошло, как симпатичный пацаненок лет десяти не только подробно растолковал Гурову дорогу, но и оказался на переднем сиденье «шестерки» в качестве лоцмана. По дороге выяснилось, что в вольной академии учится «лоцманова» сестра Надя. Вот закончит курсы и станет визажистом; последнее слово пацаненок выговорил немного запинаясь. И будет сестренка получать «зеленые» пачками… Гуров правильно понял тонкий намек и, прощаясь со своим Виргилием на стоянке напротив довольно обшарпанного двухэтажного здания вольной академии, выдал тому честно заработанный бакс. Затем Лев поднялся по неширокой лесенке к входной двери цитадели просвещения и внимательно прочел роскошную, в три цвета российского флага, на красном фоне белые и синие буквы, вывеску-таблицу. Да, все правильно. Крупно: «ПОИСК», а ниже – «Вольная академия искусств и ремесел».

Интерес к этому загадочному учебному заведению возник у Льва Гурова вчера, и не случайно. Полюбовно договорившись с Бутягиным и прекрасно выспавшись на новом месте, Гуров весь вчерашний день посвятил наведению мостов и вежливому взаимному обнюхиванию с коллегами из местного УВД. Встретил его начальник этого богоугодного заведения, бывший орловский сослуживец, генерал Лавр Вениаминович Зарятин радушно, хотя в его глазах, голосе, всей манере поведения Лев почувствовал некий ледок настороженности, даже как будто оттенок вины, неуверенности. Поняв, что столичный полковник не собирается ничего и никого проверять, вынюхивать, выводить на чистую воду и прочее, Лавр Вениаминович успокоился, захорошел, и ледок в его взгляде растаял. Он вызвал майора Курзяева, оказавшегося уже немолодым, очень живым и шустрым на вид коротконогим толстячком с совершенно лысой, как бильярдный шар, головой, представил его Гурову как лучшего в управлении специалиста по славоярской оргпреступности и пожелал удачи, весьма смутно, впрочем, представляя, чем, собственно, московский опер-"важняк" собирается заниматься на вверенной его заботе и пригляду славоярской земле.

Курзяев и Гуров друг другу взаимно понравились. Два классных специалиста даже в разных-то областях быстро распознают профессионализм собеседника и легко находят общий язык, а уж если они коллеги… Как говорится: «Рыбак – рыбака…»

Лучшее определение тонкого понятия «профессионализм» применительно к их работе, а может быть, и к любой человеческой деятельности вообще дал, по мнению Гурова, генерал Орлов, поучая в гуровском присутствии и на гуровском же примере уже не слишком молодого капитана, безнадежно завалившего дело, правда, действительно головоломное. Петр сказал тогда, что человек часто не знает, «как надо», таково уж несовершенство его натуры, но настоящий профессионал всегда точно знает, «как не надо». Это, между прочим, довольно много.