немцы...
— Ладно, — согласился лейтенант. — Сейчас только часы сниму. А ты НЗ возьми на всякий случай. Кто его знает, сколько нам бродить? Ты, кстати, лыжи не положил?
— А куда я их засуну, и так в кабине не развернешься.
— Жаль, — огорчился Дивин. — Не помешали бы — вон какой снег глубокий.
Вообще, следовало, конечно, предусмотреть такой инвентарь на случай вынужденной посадки зимой. Недавно экипаж подбитого бомбардировщика из соседнего полка не смог уйти от погони, застрял в сугробах и гитлеровцы схватили летчиков. И после пыток утопили в проруби.
А вот у немцев этот момент был проработан как надо. В похожей ситуации красноармейцы пытались поймать фашистского пилота, но тот встал на лыжи и был таков.
— Да ладно, короткими перебежками уйдем, — пошутил Пономаренко.
— Иди уже, юморист хренов!
Глава 4
Они осторожно выбрались из самолета. Старшина обхватил Григория за пояс и помогал идти. Но первые же шаги ясно показали, что далеко они так не уйдут. Дивин висел на стрелке тяжким грузом и мешал ему двигаться.
По-хорошему, следовало сжечь «илюху», тем более, что технология известная — дернул в кабине кольцо парашюта, дождался, пока купол заполнит ее, а потом пальнул из ракетницы. Но после короткого размышления экспат решил не торопиться. Вдруг, рядом позиции советских войск? Тогда можно будет попросить помощи и эвакуировать штурмовик на аэродром, в мастерскую.
— Стой, Андрюха, — взмолился лейтенант. — Ерунда это, только пропадем на пару зазря. Давай дальше один. А я лучше возле машины подожду. Найдешь наших и приведешь помощь.
— Не выдумывай, — рассердился Пономаренко. — Я тебя не брошу. Ишь чего выдумал!
— Старшина, это приказ!
— А мне плевать! — набычился стрелок. — Как я потом товарищам в глаза смотреть буду? Скажут: сам сбежал, а командира бросил. Нет, не пойдет!
— Черт с тобой, — сдался Григорий. — Тогда пошли.
Дальнейший путь превратился в настоящую пытку. Мало того, что они и так двигались, что называется, в час по чайной ложке, так еще и фрицы время от времени начинали обстрел и тогда приходилось нырять с головой в снег, пережидать и ползти потихонечку вперед.
Поэтому, когда добрались до лесочка, Дивин обессилено рухнул на снег и, запалено дыша, прохрипел:
— Все, больше с места не сдвинусь, лучше пристрели!
— Такая же херня, командир! — выдохнул Пономаренко и они дружно засмеялись. Но старшина вдруг приподнялся, сделал предостерегающий жест: — Тихо, идет кто-то!
— Минимум, пятеро, — прислушался лейтенант. — Со стороны наших вроде бы.
— Ничего себе, как ты это определил? — удивился стрелок. — Я только-только первого увидел.
— Как он выглядит? — плавно перевел разговор на другую тему Григорий. Обсуждение особенностей слуха мантисов по сравнению с человеческим, в его планы не входило.
— Да обычно, — пригляделся Пономаренко. — Валенки, ушанка, телогрейка. О, второй показался. А этот в маскхалате.
— Ленты есть? — вопрос не праздный, немцы нашивали на оба рукава тонкую красную полоску ткани, чтобы отличаться от советских солдат.
— Не вижу, далеко. Слушай, а передний с миноискателем! И остальные за ним цепочкой идут. Движутся к нашему самолету.
Григорию, несмотря на то, что он лежал в снегу, враз стало жарко. Это что же, они на минном поле приземлились? Как же тогда им удалось до леса невредимыми добраться?
— Следы наши заметили, — сообщил тем временем старшина. — Повернули, сюда идут. Что будем делать, командир?
— Помоги подняться.
Дивин с помощью стрелка встал на ноги. Ухватился за ствол дерева и осторожно выглянул. По снежной целине в их сторону медленно пробирались пять человек. Не ошибся, значит, все верно определил. Первый с миноискателем, остальные прикрывают. У одного автомат, другие с винтовками. Экспат легким усилием воли чуть-чуть приблизил картинку. Насторожено всмотрелся.
— Свои! Шумни им, Андрюх, только аккуратно, а то подстрелят с перепугу.
Пономаренко приложил руки ко рту на манер рупора и крикнул:
— Эй, славяне, мы здесь!
Пехотинцы замерли, опустились в снег прямо там, где стояли, выставив вперед оружие.
— Летуны что ли? А ну, выйди на свет, покажись.
Старшина вопросительно посмотрел на Григория. Тот после секундной паузы согласно кивнул.
— Высунься.
— Выхожу. Только смотрите мне, не подстрелите сдуру, а то знаю я вас, царицу полей!
Пономаренко шагнул из-за дерева, подняв руки так, чтобы красноармейцы видели, что он не прячет никакого оружия.
— Замри на месте! — испуганно закричал боец с миноискателем. — Тут мины повсюду, хочешь кишки на ветках развесить? Стой, не двигайся, сейчас подойдем. Ты один там?
— Нет, с командиром. У него нога повреждена, еле ходит.
— Вот пусть тоже сидит спокойно и не шевелится!
Через несколько минут пехотинцы добрались до летчиков. Оказалось, что Григорий посадил машину прямо перед позициями стрелкового полка на «ничейной» земле. Красноармейцы на всякий случай открыли огонь по фашистским окопам, чтобы прикрыть экипаж, гитлеровцы ответили, но, на счастье экспата и стрелка, почему-то не полезли за ними. Хотя, может быть просто побоялись соваться на минное поле.
— Повезло вам, — удивлялись бойцы. — В рубашке, видать, родились. В округе мин понаставлено, что на бездомной собаке блох. И мы, и гансы постарались. Как вы через них прошли только?
— Да кто его знает, — задумался Григорий. — Наверное, снег спас. Или время помирать не пришло еще.
Все вместе направились в штаб полка. Шли долго — лейтенант охал при каждом шаге и его пришлось буквально тащить на себе двум красноармейцам. Перед тем, как уйти, Дивин попросил пехотинцев принести из самолета их парашюты.
— Не положено оставлять, — объяснил он. — Спрашивают за них очень строго.
В штабе их очень радушно встретил моложавый подполковник — командир части.
— Видели, как вы плюхнулись, — улыбался он. — Я сразу приказал, чтобы с передовой подмогу выслали. И в часть вашу сообщили. Повезло вам, хлопцы, что немец на правом фланге атаку отбивал, недосуг ему было вас ловить. Да вы присаживайтесь, — спохватился он. — В ногах правды нет. Что с ногой, лейтенант, ранен? Эй, кто-нибудь, санинструктора сюда! И поесть принесите, негоже дорогих гостей голодными держать.
Прибежавшая вскоре девушка с повязкой санитарки, осторожно сняла унт с поврежденной ноги и осмотрела экспата.
— Вывих голеностопа, — уверенно определила она. — На первый взгляд ничего страшного. Сейчас вправлю и тугую повязку
