Само уединение, хотя оно поначалу и было нелегким, оказалось поистине бесценным. Моя медитация стала гораздо глубже и осталась более глубокой впоследствии; кроме того, я невероятно много узнал о сознании и самом себе.
Я даже начал ценить тишину и простой, несуетный образ жизни. На первых порах он казался трудным и суровым, но со временем я полюбил свободу от беспрестанной деятельности и развлечений, равно как те покой и исцеление, которые дает тишина. С тех пор регулярные уединения продолжают оставаться ценной составной частью моей жизни.
Упражнение 6: ПРОТИВОБОРСТВО ЗАВИСИМОСТИ
Упражнение, которое дополняет предыдущее, состоит в преднамеренном противоборстве зависимости7. Это упражнение можно найти во всех мировых религиях. В предельном случае противоборства всем пристрастиям оно превращается в аскезу. Однако, его можно сделать значительно менее трудным и суровым, отбирая по одной привязанности за раз.
7 Автор использует принятый в психологии (и наркологии) более точный термин "фрустрирование (букв. – неудовлетворение, расстройство) зависимости", однако, учитывая характер и цели этой книги, представляется нецелесообразным перегружать перевод специальной терминологией. (Прим. перев.)
Для этой цели выберите что-нибудь, к чему вы привязаны – быть может, сигареты, какую-то еду, или телевизор – и примите решение обходиться без этого в течение определенного промежутка времени, скажем, одного дня. Обязательно выбирайте реальные цели, в достижении которых вы можете быть более или менее уверены. Гораздо лучше решить обходиться без сигарет одно утро и добиться успеха, чем поспешно пытаться бросить курить навсегда и потерпеть позорную неудачу. Здесь также крайне важно, чтобы выбранное вами противоборство зависимости не наносило существенного вреда вам или кому-то еще.
Выполняя это упражнение, обращайте как можно больше внимания на свой опыт. Быть может, вам будет полезно периодически переставать что-либо делать, чтобы вы могли глубже исследовать свои переживания. Тщательно наблюдайте ощущения, чувства и мысли, которые возникают, когда вы отказываетесь удовлетворять свои страстные желания. Полезно делать кое-какие заметки в дневнике. Вечером найдите время, чтобы поразмышлять о прошедшем дне и о том, чему он вас научил. Какие чувства вы испытывали, какие страхи у вас возникали? Какие новые догадки у вас появились, что вы поняли, чему удивились? Многие люди, приступая к этому упражнению, испытывают страх перед лишением, но оказываются приятно удивлены, видя, что справляются лучше, чем ожидали. Именно поэтому упражнение не только помогает пониманию и ослаблению зависимостей, но также может укреплять силу воли и повышать самооценку.
Кроме того, это упражнение можно выполнять так, чтобы укреплять и другие способности. Возьмем, например, такой древний и широко распространенный метод, как однодневный пост. Я обнаружил, что его благотворное действие усиливается, если я стараюсь, чтобы каждое ощущение голода напоминало мне о множестве голодных людей по всему миру. Таким образом, каждая вспышка голода не только ослабляет пристрастие, но и вызывает сочувствие к голодным и заботу о них. Упражнение одновременно уменьшает привязанность и переориентирует мотивацию, что является двумя важнейшими составляющими практики преобразования мотивации. Перенаправляя свою мотивацию, мы можем сосредоточиваться на том, чего мы действительно хотим, и находить желание своей души.
Глава 7
НАЙДИТЕ ЖЕЛАНИЕ СВОЕЙ ДУШИ: ПЕРЕОРИЕНТАЦИЯ МОТИВАЦИИ
Где сокровище ваше, Там будет и сердце ваше
Иисус
Наши привязанности – это лишний психологический и духовный багаж. Однако, многие люди обеспокоены тем, что отказавшись от своих привязанностей, они станут апатичными и безрадостными. Этот абсолютно ложный страх продиктован допущением, что мы нуждаемся в привязанностях в качестве источника мотивации; например, мы должны быть привязаны к деньгам, чтобы работать, или нам нужно страстно желать известности, чтобы заниматься спортом или искусством.
Некогда я в это верил. В результате, мой первый сеанс психотерапии оказался для меня шоком. В то время я только что приступил к изучению психиатрии, и придя в кабинет психотерапевта и усевшись в кресле, я с нетерпением ожидал узнать больше о сознании и о самом себе. Первые двадцать минут я испытывал восхищение и волнение от нашего исследования целей и образцов, которыми я руководствуюсь в своей жизни. Но когда мы попробовали копнуть глубже, я стал ощущать все нарастающую тревогу. Внезапно я был поражен своими собственными словами: "Если вы меня вылечите, то из меня никогда ничего не выйдет".
Это было мгновение полнейшего ужаса, и, одновременно, начало освобождения. Я был глубоко убежден, что отчаянно нуждаюсь в своих страхах и привязанностях, чтобы побуждать себя к действию, и что без них я превратился бы в равнодушного лентяя, не расположенного что-либо делать или добиваться чего-то значительного. Позднее, когда освобождение от каждой привязанности приводило не к тупому безразличию, а к радостному ощущению свободы и силы, я мог бы, оглядываясь назад, посмеяться над этим убеждением. Но в тот момент оно казалось мне совершенно естественным.
Такого рода убеждения происходят от нашей склонности путать желания и привязанности. Желания представляют собой необходимую и естественную часть жизни, тогда как привязанности – это источник ненужных страданий. В силу этого различия, когда мы отказываемся от привязанностей, все наши желания остаются при нас, и мы, по-прежнему, имеем мотивацию жить полной и хорошей жизнью. Фактически, нам даже легче это делать, поскольку мы перестаем быть беспомощными марионетками, подвешенными на нитках наших маниакальных пристрастий, которые искажают наши жизненные приоритеты и ценности. Отказ от привязанностей делает нас не безразличными, а спокойными, не безрадостными, а довольными, не равнодушными к другим, а более любящими и заботливыми. Согласно Патанджали, который две тысячи лет назад написал один из классических текстов йоги: "Когда мы достигаем непривязанности, нам открываются природа и цель существования".
Возьмите великих святых и мудрецов. Они могли быть свободными от привязанностей, но посвящали всю свою жизнь заботе о благополучии всех людей и даже всех живых существ. Освободившись от непрестанной гонки за четырьмя физическими благами, они могли руководствоваться более высокими побуждениями.
ВЫСШИЕ ПОБУЖДЕНИЯ
Когда ум меньше сотрясают бури противоречивых страстей, он ощущает мягкое притяжение более тонких, более зрелых побуждений, которые здоровее, благороднее, и в конечном счете приносят гораздо большее удовлетворение, чем обычно занимающие нас желания. К числу таких более зрелых побуждений относятся желания истины и справедливости, доброты и альтруизма, прекрасного и божественного. Один из отцов-основателей западной философии, Платон, выразил это в своей знаменитой триаде высших ценностей – истины, красоты, и добра.
Эти желания называют "высшими побуждениями" или "мета-мотивами", и их бесконечно уважают все великие религии. Хотя их понимают совершенно по-разному – например, как высшие чакры в индуизме или йезер тов ("благие склонности") в иудаизме – эти высшие побуждения признает, почитает, и воспитывает каждая из традиций. Их развитие составляет главную цель духовной практики.
Излечение божественной ностальгии
На вершине высших побуждений находится тяга к само-превосхождению. Это желание выти за пределы нашей обычной, ложной и суженной самотождественности, пробудиться к полноте нашего бытия, и осознать свою подлинную природу и подлинную взаимосвязь с божественным. Это непреодолимый зов вспомнить, кто мы есть на самом деле, познать наш Источник, и даже соединиться с ним. Называют ли ее тоской по Богу, влечением мокша, или желанием соединения с Дао, эта тяга к просветлению являет собой самое высшее побуждение – по словам великих религий, единственное, которое, в конечном счете, обещает подлинное удовлетворение и блаженство. Не важно, какие иные желания мы удовлетворяем, сколько мы имеем денег, секса, и власти; неважно даже сколько добра мы творим в мире – если тяга к просветлению остается не реализованной, мы страдаем от "божественной ностальгии" или "божественной неудовлетворенности": ощущения, что мы в чем то несовершенны, чего-то не достигли, или находимся не на своем месте. Блаженный Августин, один из наиболее влиятельных христианских богословов, так выразил эту мысль: "Наши сердца не знают покоя, пока не успокоятся в Тебе". Ему вторят слова Руми: "Единственный настоящий покой приходит, когда ты наедине с Богом".
