На лице майора по-прежнему читалось упрямое несогласие, но он замолчал, не в состоянии оспорить ее аргументы. Все это было ужасно несправедливо! Ему не полагалось знать, что кот позволяет леди Харрингтон чувствовать чужие эмоции. Он не до конца понимал, почему она скрывает эту способность, но майор был склонен с ней согласиться. Даже на Грейсоне, где люди должны были бы знать правду, многие постоянно недооценивали разумность Нимица. Они считали его просто сообразительным домашним любимцем, а не личностью, хотя его способность предупреждать землевладельца о враждебных намерениях уже показала себя спасительным секретным оружием.
С точки зрения Эндрю Лафолле, такое оружие и правда лучше держать в секрете. Но невозможно служить ей на таком близком расстоянии, как выпало ему, и не понять в конечном счете, как обстоит дело. Понимал он и то, что она воспринимает лишь эмоции… и уверена, что никто не знает, как сильно она пострадала. Что никто из ее гвардейцев, и даже МакГиннес, не знает, как она плачет по ночам. Но Эндрю Лафолле подчинялись все охранные системы Дворца Харрингтон, и он знал. Он поклялся защищать ее, а если понадобится, умереть за нее, но от некоторых вещей никто ее не мог защитить, кроме разве что Нимица. Она столько страдала, столько потеряла, и его охватывал гнев, когда он слышал, как ее преследуют и поливают грязью и оскорблениями ублюдки, которых специально привозили в поместье Харрингтон.
Однако леди Харрингтон не только имела право отдавать приказы как землевладелец, она еще и была права. И даже если не так, он не желал нагружать ее еще и спорами с собственными гвардейцами в придачу ко всем остальным проблемам. Так что он не стал возражать и просто кивнул.
Она поблагодарила его легкой улыбкой, и он улыбнулся в ответ, радуясь, что Нимиц не телепат. В конце концов, чего землевладелец не знает, то ее и не расстроит. Разведка полковника Хилла определила, что, скорее всего, агитаторы собираются обвинять ее в блуде – за связь вне брака с Полом Тэнкерсли. Это опасно уже само по себе, подумал он. Святость брака и греховность секса без брака составляли основу грейсонских религиозных верований. Большинство грейсонцев (хотя и не все), когда такое случалось, обвиняли во всем мужчину. Женщин на Грейсоне рождалось втрое больше, чем мужчин, а суровые условия жизни и религия выработали жесткий кодекс ответственности. Мужчина, вступавший в случайную связь, нарушал свою основную обязанность – защищать и обеспечивать женщину, которая отдала ему свою любовь и могла родить ему детей. Все же осуждение не всегда распространялось лишь на одну сторону, и даже грейсонцы, искренне уважавшие землевладельца Харрингтон, часто испытывали неловкость, когда дело касалось ее отношений с Тэнкерсли. Большинство из них принимали тот очевидный факт, что у мантикорцев приняты другие стандарты и по этим стандартам они с Тэнкерсли не совершили никаких прегрешений. Но Лафолле предполагал, что многие старались об этом просто не думать. Он подозревал, что это знали и фанатики, которые ненавидели ее просто за то, что она была Хонор Харрингтон. Рано или поздно один из них использует этот аргумент там, где леди Харрингтон сможет его услышать, и майор знал, как больно ее это ранит. Не политически, а изнутри, в душе, и так истерзанной потерей любимого человека.
Так что он с ней не спорил. Вместо этого он решил еще раз проверить у Хилла данные на агитаторов, чтобы выявить главных поганцев. Наверняка леди Харрингтон разозлится, когда узнает, что он заранее… дискутировал с этими типами, но он был готов и потерпеть, лишь бы только на нее не вылилась очередная порция грязных обвинений, которые могут по-настоящему ее ранить.
Хонор встретилась взглядом с гвардейцем и на мгновение опустила брови. Какие-то планы скрывались за его невинными серыми глазами, но она пока не знала какие. Она решила приглядывать за ним в дальнейшем, потом отбросила эту мысль и пересадила Нимица на его собственный стул, чтобы вернуться к ланчу.
Сегодня у нее было напряженное расписание, и она уже достаточно времени потратила на жалость к себе. Чем скорее она поест, тем скорее займется делом, сказала она себе твердо и взяла вилку.
Глава 3
Хонор замерла посреди тропинки как вкопанная. Нимиц тут же спрыгнул с ее плеча и, словно клуб серо-бежевого дыма, исчез в подстриженных кустах. Хонор закрыла глаза и улыбнулась, через эмпатическую связь чувствуя, как он бежит сквозь заросли цветущих земных азалий и колосковых цветов со Сфинкса.
Эндрю Лафолле остановился одновременно с землевладельцем и удивленно приподнял бровь, заметив отсутствие Нимица. Потом он с усмешкой покачал головой, поняв, в чем дело, по привычке тщательно осмотрелся и сложил руки на груди, приготовившись ждать.
На большинстве планет подобный сад включал бы в себя хотя бы некоторые местные растения, но во Дворец Харрингтон не допускались никакие местные растения, даже самые красивые. Грейсонская растительность была опасна для людей, особенно для тех, кто вырос на более безопасных планетах. Ни на одной из трех обитаемых планет двойной системы Мантикоры концентрация тяжелых металлов не достигала опасного уровня. Это означало, что у Хонор отсутствовала даже ограниченная устойчивость к металлам, выработавшаяся за века приспособления у местных жителей, и те, кто планировал резиденцию леди Харрингтон, не рискнули подвергать Хонор и Нимица опасности. Вместо этого они путем недешевых тайных ухищрений выяснили, какие цветы родной планеты она больше всего любит, и ввезли их. Большую часть сада составляли растения со Старой Земли.
И с фауной то же самое. Территория превратилась в ботанический и зоологический сад земных и сфинксианских видов, подобранный специально для ее удовольствия. Ее тронул этот жест, но потрясла стоимость. Если бы она знала, что они запланировали, то воспротивилась бы, но узнала она о проекте слишком поздно, а заказывал все Протектор Бенджамин. При таких обстоятельствах Хонор оставалось лишь благодарить, и не только от своего имени. Нимиц был умнее большинства двуногих: несмотря на неспособность издавать звуки человеческой речи, он понимал стандартный английский лучше, чем многие мантикорские подростки, но нельзя было ожидать, что он поймет смысл слов «кадмий» и «отравление мышьяком». Хонор была уверена, что сумела убедить его в существовании опасности за пределами купола Дворца Харрингтон, но трудно было сказать, понимает ли он, в чем состоит опасность. Так что сад стал игровой площадкой для него даже больше, чем для нее самой.
Хонор на ощупь нашла скамейку и села. Лафолле подошел и встал рядом, но она даже не заметила этого. Она сидела с закрытыми глазами и следила за продвижением Нимица сквозь кусты. Древесные коты, смертельно опасные охотники, стояли на самом верху пищевой цепи лесных жителей Сфинкса, и сейчас Хонор переживала его вспышку хищного удовольствия. Ему не надо было ловить еду самому, но Нимиц не желал терять навыки, и сейчас, когда он беззвучно скользил сквозь тени, Хонор хорошо его понимала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
