и в отношении нас самих. Когда мы разогревали Motorhead в Питере в 1997 году, после каждой песни толпа скандировала «На х. й! На х. й! Мо-тор-хэд! Мо-тор-хэд!» На самом деле, мы были в равных условиях и с «Трактором», и еще с девяносто девятью процентами молодых команд. Важно то, как группа справляется с этим давлением.
Александр (Кондрат) Кондратьев
Мы для себя решили так: пусть они орут, что хотят, но мы выйдем и сыграем на все сто процентов. Хоть на кого-то, но сможем произвести впечатление. Так и вышло, постепенно нас стали узнавать, а количество поклонников начало расти.
Концертная программа TRACKTOR BOWLING состояла из пяти-шести песен и длилась около получаса. Если в первых двух песнях использовались тексты, которые принес Андрей, то последующие создавались на стихи Сергея Никишина, чувака из Матвеевки, который всегда тусовался с «Тракторами». Он имел вид сурового молотобойца, огромный мужик, килограмм сто живого веса. Никто бы не подумал, что человек с такой внешностью может писать неплохие стихи. Схема создания песни была следующей: Никиша приносил текст, который имел четкий размер с куплетами и припевами, а Кондрат с Греком придумывали под него риффы. Конечно, от этого музыка имела заметные ограничения. Обычно альтернативные группы делают наоборот. Сначала придумывают интересную музыку, а потом уже под нее сочиняют текст, который будет укладываться в нужный размер.
Константин (Кларк) Ковров
Чегевара принес два текста для треков «Марионетка» и «Переступая грань», но мне кажется, что он лукавил. Андрюха говорил, что сам их написал, но почему-то больше ничего нового придумать не мог. Так же не бывает. Обычно, если человек пишет тексты, то он может написать больше двух песен. Когда я понял, что Андрей не может писать, то начал тормошить своего соседа Никишу. Он достаточно умный парень, в некоторой степени философ, прочитал кучу книг. И он сочинил нам несколько текстов.
Чегевара хорошо закрепился в роли фронтмена группы, но пошли провалы с позицией басиста. Голубев больше времени уделял группе Niklaus, и для регулярных концертов его надо было иногда заменять. С басистами в то время в Москве было неважно. Все, кто умел хорошо играть, уже были задействованы в одной или нескольких группах. Приходилось выбирать из остальных. Когда поиски толкового музыканта уже стали затягиваться, Чегевара привел на репетицию Олега Радевила, своего приятеля с района.
Адрей (Чегевара) Мельников
Тогда у людей было слабое представление о роли бас-гитары в музыке, но в группе хотели играть все. Я спросил Радевила, умеет ли он играть на басу, и он сказал: «Сумею!» На вопрос, есть ли у него басуха, он ответил: «Найду!» Когда я привел его на репетицию, парни сразу поняли, что он нулевой и сказали, чтобы я завязывал искать басистов.
Но время поджимало, и чуваки все же решились взяться за Радевила. Как говорится, за неимением кухарки, топчут повара. Грек с Кондратом стали объяснять ему басовые партии, немного упрощая слэповые навороты Голубева. Надо отдать должное Олегу, он старался и много упражнялся дома. Конечно, до Лени ему было очень далеко, но совместными усилиями им удалось натаскать его до такого уровня, чтобы можно было выступать.
К этому времени «Трактора» уже успели привыкнуть к проблемам с пропиской. Переезд стал не катастрофой, а нормой жизни. В один момент их поперли из школы в Матвеевке, и они сразу устроились в школе номер 561, на станции метро «Каховская», где жил Чегевара. Музыканты заняли класс на пятом этаже. Помещение было очень большое, и справиться со звуком никак не получалось. Это все равно, что играть в спортзале, когда каждый звук десять раз отражается от стен и пола, превращая музыку в какофонию. Только тренера со свистком не хватало. Они решили уменьшить помещение вдвое и перегородили класс пополам. Установили балки, перекрытия, завесили все какими-то тряпками. Школьный завхоз разрешил им разобрать навесной потолок в одном из помещений и взять квадратные секции для внутренней отделки базы. Такие потолки «армстронг» сейчас стоят едва ли не в каждом офисе, и материал, из которого они сделаны, отлично поглощает звук.
Директор школы не просил денег, но в счет аренды, обязал группу периодически делать дискотеки для учеников. Кондрату эта идея сразу не понравилась, он чувствовал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Забегая вперед, можно сказать, что он был прав. Но вариантов не было, надо было где-то репетировать. Кондратьев побурчал и смирился. Тот, кто помнит дискотеки девяностых, поймет, чего опасался гитарист TRACKTOR BOWLING. Более плотную концентрацию тестостерона, чем на тех дискотеках, можно встретить только на современных боях М1. Это был центр расстановки сил на районе, демонстрация доминирования и подчинения. Все, как в животном мире. К танцам это мероприятие имело очень посредственное отношение. Да, здесь звучала громкая музыка, но она нужна была лишь как необходимый звуковой фон для древнего обряда, во время которого утверждался порядок в пищевой цепи. По традиции, он совершался под самую слащавую, едкую попсу. Крутили не только треки из формата «Русского радио», но даже такие песни, которые не могли попасть на радио по причине их сильнейшего психотропного действия. Говорят, что люди, слушавшие эту музыку в течение трех месяцев, менялись на генном уровне. У парней вырастали надбровные дуги и значительно уплотнялась лобная кость, а девушки уже не могли произносить больше трех слов без нецензурных связок. Такие лютые песни можно было вполне легально купить на сборниках, типа «Танцуй-танцуй 96» или «Дискотека The Best 97». Чтобы собрать более-менее годный трек-лист, парни подняли на уши всех друзей и знакомых, которые тащили диски и кассеты с нужными композициями. В результате им удалось составить самую страшную подборку из возможных. Если кто-то считает, что рок, металл или панк – это агрессивная музыка, пусть сходит на сельскую дискотеку, а потом, если останется здоровье, на рок-концерт.
В пять вечера в актовом зале стали собираться старшеклассники и старшеклассницы. Помимо них помещение наполнялось пацанами с района и тракторовскими друзьями из Матвеевки. Любой, кто был на подобных мероприятиях, поймет, что это очень сложная расстановка сил, и школьники тут были в самом слабом положении.
Стоит отдельно сказать о районе, где находилась школа – Зюзино, Юго-Западного административного округа Москвы. Здесь повезло вырасти Андрею Мельникову. Именно повезло, потому что до тридцати лет в Зюзино доживали немногие. Из компании Чегевары до настоящего времени дожили всего два-три человека, включая его самого. Многих сгубил алкоголь и наркотики, кого-то замочили в уличных драках. Почти каждый вечер в районе происходили серьезные бои, иногда с
