Откушав чаю, хозяин наконец спросил:
– Чем обязан, господин Верховский? Какая цель привела вас и вашу драгоценную тетушку в наш дом?
Купец лукавил. Он знал о цели визита, но надобно же подтолкнуть молодого человека, а то как передумает да, не дай Бог, сбежит!
Евгений торжественно встал и произнес речь, которую продумал заранее.
– Почтеннейший Матвей Сидорович! Позвольте мне, в присутствии вашей многоуважаемой супруги, а также всех господ родственников, которых вы пригласили в столь знаменательный день, просить руки дочери вашей Лидии Матвеевны! Эта достойная во всех отношениях особа так поразила все мое существо, что я не мыслю продолжения своей жизни без того, чтобы не сделать ее своей супругой!
– Что скажешь, дочка? – купец повернулся к Лидии, широко улыбаясь. Ответ уже светился в его взоре.
– На все ваша воля, папенька, – потупилась девица и даже не покраснела, чем невероятно удивила Верховского.
– Ну тогда с Богом, дети мои, с Богом! Даю вам мое родительское благословение!
Что тут началось! Тотчас же явилась икона, которой счастливый отец благословил дочь и ее избранника. Мамаша завыла, родня бросилась поздравлять молодых. Каждый норовил облобызаться с новым знатным родственником. Снова появились подносы, но уже с бокалами и шампанским. Верховский наконец оказался около невесты. Она, раскрасневшись после выпитого вина, жарко прошептала:
– Завтра, часиков в пять, жду вас, мой ненаглядный князь!
Верховский готов был хоть в тот же миг с нею уединиться, но приходилось соблюдать условности и приличия.
Княжна тем временем изнемогала. За все время визита она вымучила из себя несколько любезностей и иссякла. Она все чаще и чаще бросала жалобные взгляды на племянника. Но мучилась Татьяна Аркадьевна не только от общения с будущей новой родней. Тяжелые тучи ревности нарастали внутри, мрачное предощущение утраты любимой игрушки начало съедать душу старой девы.
Наконец гости откланялись и" сопровождаемые хозяевами до самого экипажа, тронулись домой. Евгений торжествовал и возбужденно жестикулировал. Татьяна Аркадьевна демонстративно куксилась и поджимала губы. Племянник, конечно, давно заметил ее ужимки, но ему не хотелось неприятного разговора после такой удачи.
Но так как тетушка продолжала отмалчиваться, что было ей совершенно не свойственно и являлось признаком крайне неблагоприятным, он наконец спросил:
– Я не пойму, тетя, вы недовольны выбором? Но ведь вы сами ее нашли! Что повергает вас в такую тоску?
– Мне пришла на ум печальная мысль, мой дорогой, – отвечала княжна по-французски. – Вероятно, кто бы ни была твоя будущая жена, мне тяжело уступить тебя ей. Ты же знаешь, что ты для меня значишь, как я обожаю в тебе все!
И твои добродетели, и твои пороки!
В голосе княжны появились опасные истерические нотки.
– Ну, ну. – Евгений поцеловал тетку в лоб. – Ничего не изменится, ровным счетом ничего. Клянусь!
Они выразительно посмотрели друг на друга.
В глазах Татьяны Аркадьевны заиграли странные огоньки. Однако, проводив княжну, Евгений не остался дома и поспешил с визитами к приятелям.
* * *
На следующий день, согласно уговору, Верховский явился в дом Астаховых.
– Хозяина нету, а барыня почивает, – сказал лакей. – Прикажете провести вас к барышне?
Евгений нетерпеливым шагом устремился к вожделенной добыче. Лидия уже поджидала жениха. Она бросилась к нему и вместо приветствия принялась его страстно целовать. Верховский даже и слова вымолвить не успел, как его руки уже изучали тело Астаховой. Она основательно подготовилась к его приходу. Под широким пеньюаром не наблюдалось ничего, что бы могло замедлить процесс взаимного сближения.
Верховский, трясясь от возбуждения, сорвал тонкую ткань с полных плеч. Она бесшумно и медленно скользила, открывая восторженному взору объект чувственных мечтаний. Действительность превзошла ожидания молодого, но искушенного повесы. Вот она, вожделенная грудь, эти крупные вишневые соски! Он лобызал их, кусал, мял и не мог оторваться. Его лицо утопало в этой упоительной мякоти тела. Одного вида этих грудей и прикосновения к ним оказалось достаточно, чтобы начался бурный процесс извержения бесценной жидкости, которой Верховский измазал тело и лицо Лидии. Девица стонала и охала, прижималась к нему жарким телом и осыпала исступленными поцелуями. Однако долго находиться одни они не могли. Мамаша вот-вот поднимется с послеобеденного сна, папенька явится, захотят поздороваться с дорогим женихом. Поэтому решено было пока остановиться на полпути. Евгений ушел в состоянии, близком к умопомешательству. Дома же, слегка поостыв, он печально констатировал, что его порочное стремление к уродству только возросло.
Тем временем начались предсвадебные хлопоты. Первым делом молодые должны были определить местечко, где будут вить свое гнездышко'. Дом князя подходил для этой цели наилучшим образом. Количества комнат хватило бы и на проживание более многочисленного семейства. Но куда деть Татьяну Аркадьевну? Останется ли она жить с молодыми или переселится в другое жилище? Для будущей жены этот вопрос не вызывал сомнения. Ей не нравилась старая дева, хотя та не причинила Лидии никаких неприятностей. За исключением одной – неразумно подчеркнула свою роль в поисках невесты для драгоценного племянника. Почему-то именно это обстоятельство более всего и раздражало Астахову. Точно товар в лавке выбирали!
А ведь она считала, что ее собственная хитроумная стратегия привела к ней такого видного жениха. Угроза быть разлученной со своим воспитанником всерьез нависла над злополучной княжной.
– Лидия, будь милосердной, тетя прожила в этом доме даже более лет, чем я! – горячился Евгений. – Здесь прошла ее жизнь, как же я могу выставить ее вон!
– Отчего же вон! Она может выбрать себе любую квартиру в Петербурге, которую пожелает! Впрочем, – надменно продолжила Астахова, – мы сами можем переехать в самые роскошные апартаменты!
– Я хочу, чтобы она жила подле нас! Ей тяжко будет совсем одной! Она не перенесет этого!
В этом Евгений не лукавил. Да и Лидия уже имела возможность убедиться в правоте его слов.
Княжна, услышав, что ей дальше придется куковать одной, сначала залилась слезами обиды.
Затем сцена плавно перешла в истерику, и кульминацией явился подлинный обморок. Все это представление повергло Лидию в совершенное недоумение. Ведь ее папаша и мамаша не бьются в истерике оттого, что их единственная дочь и наследница будет проживать теперь под другой крышей! И пусть бы пожила своей жизнью, глядишь, может, напоследок и на нее бы нашелся хоть какой-нибудь женишок! Вдовец или увечный, да мало ли чего в жизни не бывает!
