Читаем без скачивания Чернь и золото - Адриан Чайковски

— Непременно займешься — не здесь, так в Сарне. Оружейников, учившихся в Коллегиуме, там высоко ценят. — Чувствуя, что это прозвучало не очень-то убедительно, Стенвольд положил воздушную батарею на место. — А в Геллероне ты бы хотел побывать?

— Еще как хотел бы! — Глаза Тото распахнулись — он, как видно, втайне мечтал об этом. В Геллероне производилась немалая доля всего оружия Нижних Земель, от мечей до бронемашин и осадной артиллерии. Этот город, признанный король индустриального века, изготовлял все, что только возможно, но оружейной торговлей славился больше всего.

— Ладно, — неопределенно ответил Стенвольд, желая поразмыслить еще немного. Таниса и Сальма его не тревожили — он знал, что они сумеют за себя постоять, но Тото, тихий замкнутый полукровка, все еще был неизвестной величиной. Стенвольд впервые обратил на него внимание, когда Чируэлл умудрилась сдать механику с его ненавязчивой помощью, и в поединке с Адаксом парень тоже хорошо себя показал. Пусть себе Кимон называет эту дуэль скучной — Стенвольд был убежден, что Тото, превзошедший свои способности, дрался лучше Пирея, талантливого, но ничем не блеснувшего. — Я выезжаю туда через несколько дней, и пара молодых рук мне бы не помешала. Ну, что решим?

Он ждал немедленного, жадного подтверждения, но Тото, к вящему уважению мастера, медлил с ответом.

— Скажите, а Чи… Чируэлл тоже едет?

— Я не планировал… — слегка нахмурился Стенвольд.

— Еду, еду, — заверила Чи с порога. — Я тут не останусь, что бы ты там ни планировал на мой счет.

Стенвольд оглянулся. Она стояла, сжав кулаки, преисполнившись боевым духом — нет бы на Форуме так.

5

Стенвольд отрешенно зажмурился. Девочка, при всех ее недостатках, время рассчитала блестяще.

— Тото, ты не мог бы… — начал Стенвольд.

— Говори при нем, — отрезала Чи. — Я хочу поехать и поеду. Куда вы, туда и я. — Она непоколебимо стояла среди искр и копоти в своих лучших белых одеждах.

— Ничего подобного, — тяжело молвил Стенвольд.

Чи с вызовом смотрела ему в глаза — крепкий молодой жуканчик, студентка Коллегии, родная кровь.

— Я тоже участвую.

— Участвуешь — в чем, Чируэлл? Я еду на восток по делам, вот и все.

— По делам, для которых тебе нужны Тото, Сальма и Таниса, но только не я? — Чи намеревалась одолеть дядю разумно взвешенными словами… пока не обнаружила, что он шепчется с Тото в мастерской, словно какой-нибудь вербовщик. Теперь она чувствовала, что и эту схватку проигрывает. Студенты один за другим покидали помещение, но Тото, уставившись в пол, не двинулся с места.

— Тебе лучше не знать, что это за дела.

— Моим друзьям можно знать, а мне нет? — Чи вдруг ощутила, что все, так долго бурлившее в ней, готово излиться наружу. — Ты всегда так. Пожалуйста, дядя Стен, возьми меня тоже. Разреши мне помочь. Я знаю, это важное дело.

— Послушай, Чируэлл, — Стенвольд все еще взывал к голосу ее разума, — я не хочу тобой рисковать. Я не знаю в точности, что нас там ожидает, но возможен опасный поворот.

— Ты сам говорил, что в мире нет безопасных мест, — настаивала Чи, придавленная неудавшейся медитацией и проигранным поединком.

— Геллерон расположен близко к востоку, и я не хочу тебя впутывать в происходящие там события.

— Чего мне бояться? — выпалила она. — Не такая я слабенькая. Если даже толстые старики…

Одно лишь легкое движение с его стороны — и она осеклась, почувствовав за ним нечто большее, чем исторические труды.

— Извини, Чируэлл, — сказал он по-прежнему мягко, — но я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Что я скажу твоему отцу?

— Подумаешь тоже. Когда ты говорил с ним в последний раз? Или писал ему? — Чи топнула ногой в бунтарском порыве. — Почему я, дядя Стен? Скажи мне. Просто скажи. Что со мной не в порядке?

— Чируэлл…

— Я всегда была недостаточно хороша, да? Дурочка с глупым именем, которую терпят просто так, за компанию?

— Может, успокоишься? — Терпение Стенвольда стремительно истощалось. — Все гораздо проще: ты моя племянница и я тебя берегу.

— Племянница, значит. Родня. — Она так и знала, что этим кончится.

— Вот именно. — Стенвольд испустил тяжкий вздох. — Чируэлл…

— Знаешь, — Чи набралась храбрости, — за эти годы у всякого сложилось бы мнение, что это она родная тебе, а вовсе не я.

Когда она замолчала, повисла тяжелая пауза. Руки Тото сжались в кулаки на кожаном фартуке, Чи трясло так, что стучали зубы. Сейчас она зальется слезами и испортит все окончательно.

А Стенвольд? Кажется, он так разозлился, что вот-вот ударит ее.

Но этого не случилось. Он никогда еще не поднимал на нее руку, не сделал этого и сейчас. Он только сильно побледнел, и на лице его помимо глубокой печали отразилось еще какое-то чувство — то ли вины, то ли ужаса. Миг спустя он повернулся и зашагал прочь.

— Дядя… Пожалуйста!

Он остановился, ссутулив широкие плечи, и проронил:

— Не надо никому рассказывать об этом, Тото.

Тото молча кивнул, хотя Стенвольд не мог его видеть.

— Дядя… — повторила Чи, и он с тем же выражением грусти медленно обернулся к ней.

— Тебе нельзя со мной, Чируэлл. Я сделал много разных вещей, о которых со временем пожалел — с меня хватит. Ты прости меня за… словом, прости.

Чи, не переставая дрожать, бросилась в объятия Стенвольда. Через некоторое время Тото кашлянул и сказал:

— Атлеты прибывают на Игры… Надо бы посмотреть.

— Да, идем, — благодарно кивнул ему Стенвольд. — Вытри глаза, Чируэлл. Сегодня ты, думаю, уяснишь для себя часть моего замысла — довольствуйся этим.

На Патийском тракте, ведущем от северных окраин в центр города, собрался народ. Состоятельные горожане впритирку сидели на широких каменных ступенях вдоль улицы; Игры и парад атлетов были старше самой Коллегии, и сиденья сохранились еще с тех времен, когда город звался Патисом, а жуканы в нем были рабами или мещанами.

Беднота с шумом и веселыми возгласами толпилась внизу. Бедность в Коллегиуме была понятием относительным: работы здесь хватало всегда, сточные канавы очищались насосами, пищу в трудные времена раздавали из городских запасов. Первые лица города, ученые и коммерсанты, были неплохими правителями, и благотворительность, к счастью, здесь никогда не выходила из моды. Даже самые жадные богачи раскошеливались, чтобы хорошо выглядеть в глазах земляков.

Перед атлетами катилась звуковая волна. Люди вытягивали шеи и выходили на дорогу, где их успешно оттесняли назад пожилые стражники в плохо сидящих кольчугах. Каждый десятый в оцеплении, старшина, имел на себе тяжелый, только жуканам под силу, панцирь. Крики набирали громкость — ведь в первых рядах шли чемпионы Коллегиума.

Чи по примеру своих соседей привстала, чтобы увидеть хоть что-нибудь. Интересно, многих ли она вспомнит? Во главе с красно-бело-золотым знаменем Коллегиума идет стройная, с короткой стрижкой Брирвей Молния — единственная из жуканов, кто на памяти живых выиграл забег на короткую дистанцию. Справа от нее мужчина постарше — он участвовал в длинных утяжеленных забегах еще до того, как Чи приехала в город. Слева Пинсер, победитель прошлогоднего конкурса сказителей. Следом еще семнадцать человек — и ветераны, и молодежь, на которую возлагаются большие надежды: бегуны, прыгуны, воители, музыканты, борцы и поэты. Многие из них и в прошлом, и в настоящем учились в Великой Коллегии.

Следующей шла геллеронская команда, и Чи покосилась на Стенвольда. Хорошо бы Тото изобрел машину, берущую назад необдуманные слова. В уме зачастую гнездятся такие мысли, которые просто нельзя высказывать.

Стенвольд смотрел прямо перед собой и был напряжен, хотя старался не показывать этого.

Геллеронцев, идущих под черно-красно-бронзовым стягом со скарабеем, тоже приветствовали, хотя и не столь горячо, как своих. В основном это были жуканы, наряду с коллегиумцами отстаивающие честь своей расы. Их имен Чи не помнила, но знала, что рослый знаменосец — чемпион-арбалетчик, а муравин-ренегат из Тарка, шагающий сразу за ним, — знаменитый борец.

За Геллероном по традиции двигались муравинские города. Язвительные коллегиумцы расположили их согласно прошлогодним победам, чтобы еще сильнее разжечь и без того ярое внутрирасовое соперничество. Первое место досталось Сарну, и приветственные крики усилились: этот город вследствие недавних реформ стал ближайшим союзником Коллегиума. Вся команда была набрана из рядов сарнской армии, над одинаковыми темными доспехами виднелись не менее одинаковые смуглые лица. Чи рассматривала их пристально, как наиболее опасных соперников. Когда они стройными рядами, не глядя по сторонам, промаршировали мимо нее, она слегка поежилась. Кто знает, какими мыслями они обмениваются сейчас.