что в памяти практически ничего не осталось. Смутно помнится, что перед тем, как выйти на пляж, переходили железную дорогу, и когда купались и загорали на пляже, мимо в непосредственной близости от нас проезжали пассажирские и грузовые поезда — это было интересно и волнующе. Ещё смутно помнятся бетонные волнорезы, на равных расстояниях друг от друга уходящие от каменистого берега в море. Собственно, вот они, эти волнорезы. Где-то здесь, на этом участке (где железная дорога идёт непосредственно рядом с берегом и где есть волнорезы) мы тогда и отдыхали. Это протяжённый участок, точное место установить невозможно. И спросить теперь не у кого. Собственно, какая разница.
При виде серых корявых бетонных волнорезов, уходящих в море, внутри возникла ленивая, короткая мысль-эмоция: «вот, те самые волнорезы». Без какого-либо продолжения.
В Сухуме немногочисленные оставшиеся пассажиры поезда были быстро разобраны местными таксистами. Огромный пустой белый вокзал, огромная пустая платформа под палящим солнцем. Нужно было провести здесь три с половиной часа до обратного поезда (того же самого). Гулять по городу (его центр довольно далеко) в этих условиях едва ли возможно. Договорился с одним из таксистов о часовой автомобильной экскурсии по городу. Просто поездить по Сухуму, насквозь, вдоль и поперёк, и вернуться на вокзал. Конечно, брат! Штука, брат, нормально? Штука — нормально.
Это была хорошая поездка по хорошему городу. За час, вернее за сорок минут, понять что-то о городе невозможно, но он как-то странно понравился. Много красоты (море, набережная, отдельные здания), типичного южного хаоса, много следов войны. Бывшее здание правительства Абхазии стоит посреди города высоченной пустой руиной.
Да, сорок минут — это ничто, а всё-таки и не совсем ничто. Хороший город. Проникся к нему большой симпатией.
Водитель-абхаз непрерывно и очень эмоционально говорил — о тотальной коррупции и воровстве, об ужасах прошедшей войны, о вражде и дружбе народов (с одним вражда, с другим дружба), об упадке местного футбола, о том, как играл когда-то давно за «Динамо Батуми» и «Торпедо Кутаиси» на профессиональном уровне, о бюджете республики в 5 миллиардов рублей, о том, что, если бы не воровали, из Сухума можно было бы сделать чудо-город («смотри, какой красавица!» — это о Сухуме). Из динамиков лились современные песни на абхазском языке (на слух очень гортанный, но довольно красивый). Когда лень было стоять в пробке, водитель-абхаз спокойно ехал по встречке, непрерывно сигналил и страшно орал встречным машинам «поворачивай». Мне по <…>, улыбаясь, сказал водитель-абхаз.
Вернулись на привокзальную площадь. Спасибо, брат, приятно было поговорить с нормальным человеком. Спасибо, взаимно.
Пусто, солнечно-бело, как на картинах Джорджо де Кирико сюрреалистического периода. Купил в палатке стаканчик сваренного на песке кофе и бутылку ледяной воды, сел за пластиковый столик под грибообразным навесом (хоть какая-то тень). В тени не так жарко, иногда дует небольшой ветерок. Кофе крепчайш, вода освежающа, вокруг белая, палящая южная неподвижность. Как это было прекрасно.
Нашёл в себе силы, поднялся на пешеходный переход через пути, долго фотографировал сверху вокзал, пути, стоящие на путях пассажирские и грузовые составы и отдельные вагоны. Вагонов много, станция вполне живая.
Потом вернулся к палатке, купил ещё кофе и воды и снова сидел в белой знойной неподвижности.
Это были какие-то очень хорошие минуты, десятки минут, час с небольшим.
Вокруг вокзала стали постепенно собираться будущие пассажиры поезда Сухум — Москва. Никаких объявлений на вокзале нет. Люди просто ждали, когда проводники начнут открывать двери вагонов. И вот двери начали открываться, пора расплатиться с продавщицей-официанткой и идти к своему вагону.
Собственно, больше ничего не было, просто возвращение обратно в Адлер в вагоне СВ (других билетов не было) без попутчиков в купе. Ехал, наслаждаясь результатами работы кондиционера, вяло смотрел в окно. Море, горы, бедные и богатые домики, буйная растительность. Нетщательный пограничный контроль на абхазской стороне, тщательный пограничный контроль на российской стороне (цель поездки? просто так проехать туда и обратно? любите железные дороги? хм, хм, ладно, счастливого пути). Адлер, огромный уютный вокзал, висящий над путями. Приехали.
Всё-таки немного странно. Семь лет — не младенческий возраст, можно было бы и запомнить какие-то подробности того давнего отдыха летом в Новом Афоне. Как ехали, где жили (вообще отшибло), о чём говорили с мамой, что ещё было, кроме долгого, часами, бултыхания в море. Ничего, только бег за поездом в Гагре, только поезда, проезжающие мимо пляжа, и серые корявые бетонные волнорезы, на равных расстояниях друг от друга уходящие от каменистого берега в море.
Больше ничего.
Тула — Алексин — Тула
Это был идеальный вечер. Или почти идеальный, если учесть, что ничего идеального в нашей так называемой реальности не существует. Но будем считать, что идеальный.
И потому что тульская природа идеальна (может быть, не вообще, а как олицетворение природы русской средней полосы). И потому что погода была идеальная (конец августа, тепло, солнце). И потому что обстоятельства в целом в тот день и даже в несколько дней, окружавших этот день, были пусть и не идеальными, но очень хорошими (Ясная Поляна, «писательские встречи», хорошие люди и разговоры).
Решил воспользоваться своим временным пребыванием на тульской земле и проехать от Тулы до Алексина и обратно.
В Туле два вокзала — огромный Московский, на магистрали Москва — Белгород (раньше можно было обозначить её как Москва — Харьков, но это теперь стало не очень актуально), и маленький Ряжский, он же станция Тула-Вяземская. Поезда на Алексин идут как раз от маленького Ряжского вокзала. Никогда там раньше не был, вот надо побывать.
Здание вокзала — двухэтажное, параллелепипедное. Если быть точным, это сочленение трёх горизонтально расположенных параллелепипедов: два поменьше (по краям), один побольше (центральный). Довольно простецкое здание, построенное в шестидесятых годах прошлого века. Чтобы выйти к поездам, нужно сначала подняться на второй этаж, а потом немного спуститься к платформе. Все платформы низкие. Прошёл на платформу 3 (не по подземному или надземному переходу, а просто по настилу, удобно). Подошёл рельсовый автобус РА2. Сел в рельсовый автобус РА2. Поехал.
Очень трудно описывать идеальный (условно) вечер, очень трудно описать его так, чтобы было интересно.
Вагон заполнен на треть. Сел у окна. Напротив мужчина и женщина. Обсуждают человека, который уехал работать в Чикаго. Кажется, это сын или какой-то другой родственник одного из них. У них там хороший коллектив — чёрные, белые, жёлтые, говорит женщина. Мичиган — как море, говорит мужчина. Да, и ещё
