— Ты сегодня не говорила с Анной? — тоскливо спросил Пьер.
— Говорила, — ответила Ольга, — она скоро будет здесь.
Анна, их дочь, работала на одном из островков вблизи экватора, на пульте управления трубопровода, подающего воду для отепления полярных областей. У родителей она бывала редко, но почти каждый день виделась и разговаривала с ними по теле — чаще с матерью: Ольгу было легче застать в определенные часы на заводе, отец же бывал в самых различных местах, за ним не угонишься.
— Она уже здесь, — сказала Ольга, прислушиваясь.
В самом деле, послышался сперва еле уловимый напев веселой песенки. Он приближался, нарастал, казалось Пьеру, с быстротой урагана. И вот уже сама Анна ворвалась как ураган, бросилась к отцу, обняла.
Хоть и радостна была для Пьера встреча с ней, он с горечью отметил, что она бросилась к нему первому — не к матери: значит, тоже хочет проявить к нему особое внимание, утешить…
Уловив, сколь тяжело Пьеру это невольно подчеркнутое сочувствие, Ольга ласково остановила дочь:
— Ну, раз мы все вместе сегодня, давайте и закусим по-семейному.
Ольга, как рачительная хозяйка, нажимала кнопки заказа. Откинулась заслонка в стене — и конвейер стал подавать на выдвижной столик любимые кушанья Пьера.
Едва уселись, Анна разом выпалила то, в чем, вероятно, и состояла цель ее приезда:
— Слушай, отец, ты ведь давно хотел посмотреть наши трубопроводы и все никак не мог собраться. А почему бы тебе завтра утром не полететь туда со мной?
Пьер не сразу отозвался на это предложение: он любовался дочерью, ее милым лицом, звонким голосом. Давно уже он так не сидел среди своих близких, никуда не торопясь, ничем не отвлекаясь. Иногда даже мечтал о такой возможности. Но как она осуществилась!..
Говорили у них в семье по-русски. Пьеру нравился плавный московский говорок жены и дочери — и откуда только взялся у них этот выговор в эпоху всеобщего перемешивания народов, языков?
Когда сказанное Анной дошло до сознания Пьера, он радостно кивнул: да, конечно, это отчасти заполнит невыносимую пустоту…
Подошло время передачи известий. Ольга включила теле.
Появился Котон. Почти не двигая мускулами лица, бесцветным, лишенным живых интонаций голосом он произнес:
— Требую внимания человечества. Мерсье наказан по заслугам, но преступная авантюра не прервана. Мировой Совет не отозвал экспедицию, она продолжает работу. От имени миллиарда людей я требую прекратить это.
— Миллиарда! — вздрогнул Пьер.
— Преувеличивает! — нахмурилась Анна. — Катастрофа повлияла на неустойчивые умы, но их не так уж много.
— Мы, противники космической авантюры, — продолжал Котон, — требуем, чтобы Мировой Совет принял единственно правильное решение: вернуть на Землю людей с Венеры, положить конец губительному эксперименту!
Глава 6
Твердое решение
— Возмутительно! — не успокаивалась Анна. — По какому праву он требует?
— По праву гражданина земного шара, — возразил Пьер, — и притом не он один.
Как видно, не все люди считают мою идею правильной…
Он осекся. Где уж тут говорить о его идее! Он выключен из жизни человечества.
Пьер задумался. Ужин заканчивался в молчании.
Анна не могла долго оставаться спокойной. В то время как ее мать, пользуясь несложной системой кнопок, отправляла посуду в мойку микрорайона, она подбежала к мультитону — клавишному многотембровому инструменту, бегло прошлась пальцами, и поток сливающихся звуков, от несильных высоких до победно гудящих низких, заполнил комнату. Потом села и в бешеном темпе повела старинную тарантеллу. Наслаждаясь музыкой, Пьер продолжал любоваться дочерью: матовое лицо, белокурые волосы, голубые глаза. Внешностью вся в мать, а неукротимым темпераментом — в него. Внезапно оборвав музыку на высокой, звенящей, медленно замирающей ноте, Анна повернулась к отцу:
— Ну так как? Летим утром?
— Да, конечно.
Ольга внимательно взглянула на Пьера, ласковая улыбка тронула ее полные губы.
Неожиданно для себя Мерсье в эту ночь спал лучше, чем в предыдущие, — просыпался всего два раза и ненадолго, тогда как в последние дни его начала одолевать бессонница.
Затерянный в океанской пустыне островок, где работала Анна, находился в стороне от больших мировых дорог — от трассы ракет дальнего сообщения. Чтобы добраться туда, надо было сделать две пересадки.
Утром, впервые за много времени, вся семья вышла из дому вместе. Синее озеро лежало ровной гладью. В синем небе медленно плыло несколько бесформенных тучек. Снежные вершины в чистом воздухе казались призрачными. Они походили на белые облака, которые вот-вот растают.
По берегам озера и склонам гор в живописном беспорядке были разбросаны здания — от больших, многоэтажных до маленьких, индивидуальных домиков, — каждый выбирает жилье по своему вкусу.
Через десять минут пешей прогулки Мерсье с женой и дочерью пришли на станцию ближних вертолетов.
Машина шла невысоко, и отчетливо были видны внизу снежные вершины, зеленые склоны и долины, синие осколки озер, синеватые ленты рек. Здесь, в Альпах, климат оставили без изменения, и сюда по-прежнему со всего мира стекались туристы любоваться нетронутыми красотами природы, наслаждаться горным спортом.
Вот и Париж, мало похожий на тот, каким был двести-триста лет назад.
Город-спрут, город-левиафан — так называли гигантские города прошлого с их контрастами роскоши и нищеты, с пышными дворцами и убогими жилищами бедняков, с гнездами порока и преступлений.
Но лучшие из старых зданий сохранили.
Мерсье не раз бывал здесь. Пролетая над городом, он узнал величественный Лувр, невысокое круглое здание Пантеона, мощные арки остроконечной Эйфелевой башни, усеченные башни собора Нотр-Дам, дворцы и парки Версаля.
Больше всего сохранился центр Парижа с его прекрасными архитектурными ансамблями, созданными еще в восемнадцатом и девятнадцатом веках. В Париже, как и в других бывших гигантских столицах, жило гораздо меньше людей, чем раньше. Легкие, стройные здания всевозможных форм и размеров тонули в зелени. Не было улиц-коридоров. Над городом проносились общественные и индивидуальные самолеты, снабженные кибернетическими устройствами, исключающими столкновения.
Для станции дальних ракет в окрестностях Парижа была выделена просторная площадь, окруженная зеленой стеной леса.
Пьер с дочерью прибыли сюда за четверть часа до отлета Восточной кругосветной ракеты. Маршрут ракеты был зигзагообразный. Первую остановку она делала недалеко от Токио, а оттуда ее путь шел в Северную Америку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
