До сих пор он не пытался установить ментально-психический контакт с представителями животного, но неразумного мира. Не выпадала подходящая возможность, а самостоятельному проведению подобного рода экспериментов частенько мешала ограниченность свободного времени и, откровенно говоря, нежелание заниматься подобными вещами. И вот теперь выходило, что от качества такого контакта зависела жизнь совсем еще юного человека.
- Что ты делаешь?- спросила Оксана, заподозрив Мезенцева в грядущем необдуманном героизме.
- Спасаю ни в чем не повинную жизнь, - ответил парень нечто само собой разумеющееся.
Впрочем, в следующую секунду он осознал, что сморозил чушь, точнее сболтнул лишнего и постарался объяснить девушке сложившуюся ситуацию:
- Ксюшенька, послушай меня внимательно. Закрой глаза, а лучше отвернись и попытайся не думать ни о чем постороннем, но лишь о доме и теплой мягкой постельке. Ну, или, на худой конец, о любом спокойном тихом месте, где бы тебе хотелось оказаться. Поняла?
Девушка, естественно, не поняла ничего и принялась требовать у парня правду.
- Потом, - отмахнулся Григорий, - все потом.
Раскрывать перед любимой свой паранормальный потенциал жутко не хотелось, да Мезенцев и не собирался говорить ей ничего лишнего, однако и без демонстраций своих пси-возможностей обойтись было нельзя. Медведь - это не человек, его издали наверняка не заколдуешь, придется приближаться и, возможно, устанавливать зрительный контакт.
Не обращая внимание на громкие возмущения Оксаны, Мезенцев ловко перебрался через сетчатое ограждение вольера (занятия с Кондратьевым не прошли даром) и попытался привлечь внимание хищника дикими криками. Косолапый, окончательно сбитый с толку поведением странных двуногих, застыл на месте, повернул свою огромную голову в сторону вопящего молодого парня и самым натуральным образом заревел.
- И тебе привет, Потапыч, - сквозь зубы процедил Григорий, успокаиваясь и стараясь излучать в окружающее пространство исключительное дружелюбие.
Он сосредоточился на хищники и попытался установить с ним ментально-психическую связь. Психо-энергетическая структура животного (аура в простонародье) вспыхнула перед мысленным взором Григория сеточкой ярко-желтых с вкраплением огненно-рыжих тонов. Медведь был встревожен, и он гневался. Его примитивная ментальная сфера, разум, находившийся на зачаточном по сравнению с человеком уровне, состояла из набора поведенческих рефлексов и инстинктов, определявших динамически развивающуюся модель существования хищного существа в тот или иной момент. Управляться с ней, с одной стороны, было куда как легче, чем с человеческой, но с другой - очень уж непривычно. Мезенцев мог оглушить медведя, вывести его из строя мощным психическим импульсом, однако при этом животное навсегда становилось бы инвалидом и, скорее всего, подлежало физическому уничтожению, поскольку хищник без царя в голове - это уже чрезвычайно опасный для социума элемент, заранее приговоренный к немедленной ликвидации. Стоило не только спасти жизнь мальчику, но и сохранить жизнь медведю, который, собственно, ни в чем повинен и не был. Единственное, кого действительно стоило обвинять в сложившейся ситуации, это родителей ребенка, не уследивших за своим чадом.
Сосредоточившись на переплетениях ментально-психических нитей, Григорий аккуратно потянул за одну из них, изменяя "цвет" ауры животного. Парень старался убрать из нее вкрапления багровых тонов, свидетельствующих об агрессивных намерениях косолапого.
- Спокойно, спокойно, Потапыч,- прошептал Мезенцев, зная, что эмоциональный посыл, сопровождающий эти слова, наверняка достигнет психосферы хозяина тайги. - Мальчика здесь нет, и меня здесь нет... здесь вообще никого нет. Это твоя территория и тебя никто не собирается беспокоить. Ты тут хозяин. Смотри какая свежая, чистая трава вокруг. Может быть, ты ляжешь и отдохнешь? Ты же сытый и довольный собой.
Со стороны действия Мезенцева казались чистой воды самоубийством. Ни один человек, окромя, возможно, циркового дрессировщика с большим стажем, не рискнул бы добровольно оказаться в вольере со столь свирепым и коварным хищником, каким являлся медведь. Однако псионик знал свое дело крепко. Опыт боевых ситуаций и мастерство владения парапсихическими способностями, в конечном счете, возымело свое действие. Мишка недовольно забурчал, сделал несколько шагов назад и, потеряв всякий интерес к галдящей толпе людей и к маленькому мальчику поблизости, плюхнулся на землю.
Не долго думая, Григорий создал еще один психо-энергетический поток, который воздействовал уже на ребенка. Дабы избежать ненужной затяжки времени и возможных неприятных осложнений, Мезенцев не стал уговаривать до смерти напуганного мальчика подойти к нему поближе и лишний раз не мозолить медведю глаза. В такой ситуации излишний гуманизм, как правило, приводил к серьезным, если не фатальным, последствиям.
Мощный волевой рапорт моментально потушил сознание паренька, подчинив тело третьеклассника разуму Григория.
- Встань с земли и подойди ко мне, - скомандовал Мезенцев.
Моментом позже мальчик в точности выполнил приказ псионика. Косолапый проводил ребенка внимательным, настороженным взглядом, но, в целом, остался к нему равнодушен.
- Дай мне руку, - спокойным тоном произнес Мезенцев.
Мальчик протянул вперед руку и вложил свою маленькую ладошку в ладонь молодого человека.
Только сейчас Григорий понял, что народ, столпившийся по ту сторону вольера, замер, затих. Тишина накрыла центральную часть московского зоопарка своим непроницаемым куполом, будто кто-то, имеющий достаточно власти, выключил звук на территории в несколько тысяч квадратных метров.
Мезенцев подошел к сетчатой ограде, окинул своим пристальным "сканирующим" взглядом собравшуюся толпу зевак.
- Ну-ка, помоги те мне, пожалуйста, - произнес он и подсадил паренька, чтобы тот, цепляясь за сетку, смог выбраться на ту сторону.
Мальчишка, все еще находясь под ментально-психическим контролем со стороны псионика, довольно ловко забрался на самую вершину забора и, выждав удобный момент, спрыгнул на руки какому-то мужчине.
Все было кончено, и только после того, как Мезенцев выбрался из вольера с хищным зверем, он позволил себе прийти в нормальное, стандартное состояние.
Секундой позже в голове взорвалась самая настоящая граната, а губы обжог невероятно жаркий, страстный поцелуй, длившийся, казалось, целую вечность.
- Эээ, а что это... было?- с глупой ухмылкой на лице спросил Григорий.
- Вот и мне интересно знать, что это было?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
