Читаем без скачивания Лагерный флаг приспущен - Юрий Дьяконов

Тотчас барабаны рассыпали дробь. Голос горна взлетел высоко над долиной. Флаг медленно поплыл вверх.

Того, что творилось в душе, Вовка еще не испытывал никогда в жизни. Мечты, одна смелее другой, промелькнули в голове. Вот он со знаменем в руках скачет на коне впереди полка в бой… Вот у шелестящего шелком знамени стоит он, а Первый Маршал Климент Ефремович Ворошилов подъезжает на тонконогом коне-красавце и привинчивает к его гимнастерке орден Боевого Красного Знамени.

И тут что-то случилось… Вовка открыл прикрытые на миг глаза и увидел: флаг застрял где-то посреди мачты. Лоб моментально взмок от страха. Так опозорился! Перед всем лагерем!

Сережка-горнист перехватил веревки чуть выше рук Вовки, сделал что-то и шепнул: «Давай!»

И флаг взлетел на вершину.

Вовка тоскливо смотрит на флаг. Тогда Сергей так легко распутал узелок. А теперь — и узла-то никакого не видно, а не взлетает. Значит, есть узел? Только как его распутать? Вот если бы знать!.. И Ануш не приходит к лагерю. И тут у Вовки мелькнула мысль. Он зашептал что-то соседу. Обернулся назад. Вожатая строго посмотрела на него.

После завтрака девятый отряд сбился в кружок возле столовой. Пошептались о чем-то, пошумели. И Вовка с Аней отправились к начальнику лагеря.

— Андрей Андреевич, мы можно к вам? Нас ребята прислали. Мы, это… делегаты.

Андрей Андреевич глянул на белоголового стриженного под машинку Вовку и круглолицую с пышными легкими волосами Аню. Они чем-то похожи друг на друга. Начальник невольно улыбнулся. Но увидел, как нахмурился Вовка, и погасил улыбку.

— Делегаты? Очень хорошо. Я вас слушаю.

— Андрей Андреевич! Мы всем отрядом решили. Мы три дня компот пить не будем. И все яблоки и сахар весь отдайте Ануш. Ладно? Мы и с другими отрядами поговорим. Они согласятся!

Начальник удивленно вскинул брови. Потом взял ребят за плечи и повел к скамейке.

— Что ж мы с вами стоим, делегаты? Садитесь.

Вовка глянул подозрительно, но глаза начальника не смеялись. И успокоенный, Вовка сел на скамью.

— Давайте обсудим. Вы правильно решили. Как настоящие ленинцы. Спасибо. Помочь Ануш, конечно, нужно.

Вовка заерзал на скамейке и победно глянул на улыбающуюся Аню. Подмигнул ей. Во! Знай, мол, наших!

— Только я вам советую, — продолжал начальник, — помочь ей вот в чем… Скажите, больному человеку приятно, если друзья не забывают его?

— Ага! Еще как! Ко мне всегда ребята приходили, когда я корью болел. Через стекло говорили. И задачки по арифметике показывали.

— Ну, вот! Обязательно сходите к Ануш. Ей тоже будет приятно. А ваше предложение я принимаю. Если лагерь ничем не сможет ей помочь, то мы… откажемся от компота. Только прошу вас — пока никому об этом не говорить. Хорошо?

— Хорошо, Андрей Андреевич! Мы сегодня сходим к Ануш. Пошли, Аня. Мы к ней каждый день ходить будем. — Вовка с Аней, довольные результатами переговоров, побежали к своему корпусу.

АРКА, СТЕПАН, ЯБЛОКИ И РЫБА

На берегу двумя длинными рядами лежат пионеры. Впалые ребячьи животы немилосердно печет солнце. С самого края, прикрыв лицо полотенцем, лежит Арка. Невеселые мысли тревожат его… С Сережкой поссорился. Боб после неудачных поисков дуется. Даже загорать лег отдельно. С пуговицей, такое верное дело, провалилось. А тут еще Лаура сует свой нос: «Ты уже нашел, Арка?» Как будто он сам не сказал бы, если б нашел… Почему это так бывает? В голове все ясно-ясно. Обязательно должно получиться. Все обдумал. А начнешь делать — все кувырком летит… Ну ничего! Они еще пожалеют. Вот только бы ниточку…

Кто-то подошел и сел рядом. Но Арке лень поднять голову, посмотреть. Сосед разворошил горячую гальку и, охая, улегся.

Нужно понаблюдать. Если человеку долго смотреть прямо в глаза черными глазами — ни за что не выдержит!.. Вот мама всегда, как посмотрит, и сразу узнает: выкладывай, сын, что натворил. И уж тут не открутишься… И все равно таких яблок, как у Ануш, ни у кого больше нет.

Сосед с хрустом откусывает что-то и жует. Арка только сейчас почувствовал, что во рту пересохло и ужасно хочется пить.

— Ты что жуешь?

— Яблоки. Мировые! Хочешь? — и на грудь Арки лег прохладный шарик.

Арка откусил раз, другой. Яблоко действительно прекрасное. Сочное, сладкое. Прозвучал горн.

— Ура-а-а-а! — закричали мальчишки. Повскакивали на ноги и побежали к воде.

Вскочил и Арка. Глянул и аж присел: в руках у него было наполовину съеденное яблоко… Ануш. Темно-красные и розовые полосочки меридианами шли от полюса к полюсу. Рядом стоял Степан Луговой и преспокойно доедал точно такое же яблоко.

— Ты чего глаза вытаращил? Доедай скорей да пошли купаться, — крикнул Степан и побежал за ребятами.

Арка судорожно глотнул. Подавился яблоком и долго откашливался. Вот оно! Нашел! Недаром, видно, тогда Фаносопуло схватил Степку… А теперь он у Ануш…

Арка было рванулся поделиться с друзьями потрясающей новостью. Но вспомнил все и, подхватив майку, пошел вдоль берега. Ну и ладно. Все меня бросили. Я и один справлюсь. Посмотрим, какие у вас будут физиономии.

Вдалеке от купающихся на волнорезе сидел рыбак. Арка подошел и узнал Леньку Клещова. Ленька скользнул по его лицу взглядом зеленых кошачьих глаз и, ухмыляясь, поздоровался:

— А-а-а, наше вам с кисточкой! Ты чего ж это без начальника?

— Какого начальника?

— Ля! Вроде не знаешь? Вы ж с Бобкой при капельдудкине вашем вроде шестерок. Куда пес — туда и хвост.

Арка знал, что Сергей и Ленька терпеть не могут друг друга. Поцапались за что-то еще на вокзале, когда садились в эшелон. Но Арка преклонялся перед рыболовным искусством Клеща. Мечтал постигнуть его секреты. Часто садился рядом на волнорезе. А сейчас за «собачий хвост» Арка обиделся.

— Ты, Клещ, не цепляйся. При чем тут Сережка? Я сам по себе… — Тут он заметил, что поплавок резко» нырнул, и заорал: — Клюет!

Ленька подсек и вытащил здоровенную рыбину. Когда ее сняли с крючка, рыбина вдруг рванулась. Шлепнула Арку хвостом по глазам так, что аж искры посыпались. Выскользнула и запрыгала на цементе волнореза. Арка бросил на нее майку, упал животом и перехватил у самого края. Еще бы скачок — и поминай? как звали.

Когда ее наконец посадили на кукан, Ленька сказал:

— Бери себе. Раз ты заметил… и долбанула она обратно тебя же.

Аркино лицо расплылось в улыбке. Показать ребятам, какую рыбину он поймал — помрут от зависти! Но вспомнил о Степке.

— Ленька, пускай лучше она немножко у тебя на кукане посидит. А то мне нужно…

— Чиво? За Сережкой соскучился?

— Что ты привязался со своим Сережкой! Я с ним и не разговариваю вовсе… Тут это… только никому не говори! За одним человеком поглядеть надо.

— Спер у тебя, что ли? — оживился Ленька.

— Если б у меня — у Ануш, — Арка спохватился, но было уже поздно. — Только ты смотри. Тебе одному сказал.

Клещ даже рот приоткрыл от удивления. Затоптался на месте. И вдруг развеселился:

— Ля! Вот холера! Как же ты его подцепил на крючок?.. Не боись — могила!

Арка поспешил к ребятам, выходящим из воды. «А он ничего парень. Может, еще и дружить будем…»

ОДНИМ ПАЛЬЦЕМ

На сердце у Сергея было нехорошо. Кто же прав? Андрей Андреевич, запретивший поиски, или Арка, который готов очертя голову кинуться в любую авантюру, лишь бы найти того, кто обидел Ануш?.. А тут еще эти пропажи в лагере одна за другой. Мальчишки смотрят подозрительно. Если так и дальше пойдет, то…

Чувство какой-то вины тяготило Сергея. Он не знал, в чем и перед кем виноват. Однако был уверен: начальнику нужно помочь. А вот как? Если бы он знал. Но все равно, хотя он и не согласен с Аркой, сидеть сложа руки и ждать невозможно. Нужно что-то делать…

Не нравилась Сережке седьмая палата. В прошлом году «склеп» заселяла веселая компания неутомимых выдумщиков и шутников. Окно, выходящее на веранду, служило им дверью. Ходить в дверь через восьмую палату они считали ниже своего достоинства. В нее ходи-до только начальство.

Ни один день не обходился без приключений. То, притаившись за окном, они обстреляют из камышовых трубок зазевавшихся прохожих. Бац! В затылок щелкает тугой шарик дикого винограда. Пока простак крутит головой, в него еще стукают «пули».

А то, проходя мимо палаты, доверчивый пацан увидит блестящее яблоко, будто прямо для него положенное на дороге. Пацан нагибается. Но яблоко вдруг прыгает и, крутясь на ниточке, повисает на перилах веранды. А из окна высовываются семь загорелых до черноты физиономий и хохочут до слез, изображая происшествие в лицах.

А бывало, поднимут такой гвалт на тихом часе, что их сосед, степенный рыжеусый кладовщик дядя Ваня (Полтора Ивана, как его прозвали за высокий рост), заглядывает в окно и жалуется: