Читаем без скачивания Театр мертвецов - Михаил Март

– А когда вы закончили писать пьесу?

– Второго апреля.

– Кто-нибудь ее читал до того, как она попала в руки Грановского?

– Нет, в издательство я ее не относил. Она специально писалась для театра. Я хотел предложить ее «Современнику», но не смог пробиться к ним. А в «Триумфе» меня тут же приняли.

– Вы остались довольны постановкой?

– Трудно сказать. Автор видит по-своему, режиссер по-своему. У театра свои законы, у литературы свои, а у кино – третьи. Найти консенсус между автором, режиссером и продюсером удается крайне редко. Тут все строится на компромиссах.

– К сожалению, я не видел спектакля. Пойду завтра, но, забегая вперед, хотел бы спросить вас, сколько героев погибает в вашей пьесе?

Майор рассмеялся, но тут же осекся, заметив на себе укоризненные взгляды окружающих. Кладбище есть кладбище.

– Я вам так скажу, Александр Иваныч, из шести героев в живых останется один. Но кто, я говорить не буду, сами все увидите. Это же детектив. Жанр, строящийся на загадках, ловушках и психологии. Читать детектив, после того как вы заглянули на последнюю страницу, – пустая трата времени. Слава Богу, в театре вы лишены такой возможности.

– Согласен, один день погоды не сделает. Мы еще увидимся.

– К вашим услугам.

За воротами Трифонова ждала машина, где сидели капитан Забелин и следователь Судаков. Он присоединился к своим, и они поехали на Петровку.

– Удивительное дело, Александр Иваныч. – Забелин потряс в воздухе кипой газет. – Я был на сто процентов уверен, что магнат Грановский предпримет меры, чтобы не раздувать скандал. А тут все наоборот. Убийство в «Триумфе» размусолено во всех газетах, и даже в тех, что принадлежат Грановскому. Он распугает всех зрителей.

– Это мы завтра увидим, Костя, – равнодушно заметил Трифонов.

– А по-моему, «Триумф» получил очередную рекламную кампанию, да еще бесплатно, – убежденно сказал Судаков, сидевший за рулем. – Смерть на сцене подогревает интерес. Народ обожает душераздирающие зрелища, если они касаются кого-то другого.

– Зачем им реклама? – удивился Забелин. – Билеты на месяц вперед распроданы. Будет хуже, если зрители начнут сдавать их в кассу. Неоправданный риск.

Трифонов не слушал их спора, а думал о своем. Внезапно он очнулся и спросил:

– Скажи, Костя, какого числа была арендована квартира на Сивцевом Вражке?

Забелин достал свой блокнот.

– Так, минуточку… Вот. Двадцатого мая.

– Понятно. Но некий Бражников не взял первую попавшуюся квартиру, а выбирал. Значит, поиски начались раньше. Хорошо бы установить, когда он впервые обратился в агентство по найму жилплощади.

– Я спрашивал. Никто не помнит. Через агентство проходят тысячи клиентов. То, что зафиксировано на бумаге, они знают. Вот и все.

– Если предположить, что убийство готовилось заранее, а это можно считать фактом, квартира подбиралась под определенную сцену, где должно разыгрываться действие. Тут все рассчитано до мелочей. И мы знаем, что расчеты себя оправдали, спектакль на Сивцевом Вражке состоялся, револьвер попал на подмостки и выстрелил.

А теперь кто из вас ответит мне на другой вопрос?

Преступник, сочиняя план убийства, должен быть досконально знаком с местом преступления и обстоятельствами, способными играть ему на руку. Что это означает? А то, что он отталкивался от пьесы. Она рождала план убийства, а не наоборот. И тут все наши версии упираются в тупик. Если верить автору «Тройного капкана», он закончил пьесу в начале апреля, а в театр принес ее в середине мая. За три дня до того, как была снята квартира на Сивцевом Вражке. Актерская труппа ознакомилась с содержанием лишь двадцать третьего мая. До этого, как утверждает Колодяжный, никто пьесу не читал. Кстати сказать, он собирался нести ее в «Современник». А мы уверены, что квартиру снимали для встречи некой Нелли Васильевны с актрисой театра «Триумф» Ириной Хмельницкой. Как, где и каким образом преступник сумел познакомиться с содержанием пьесы и откуда он мог знать, что братья Грановские примут ее к постановке?

После долгой паузы Судаков протянул:

– Да… Вопросик на засыпку.

– Не такой уж он сложный, – бойко начал Забелин. – Тут очевидна связь автора с убийцей. Либо Колодяжный сам убийца.

– Тихо-тихо, Костя, – остановил его Трифонов. – Разве можно так слету вешать на людей ярлыки. Речь идет об офицере милиции, популярном писателе.

– Мало преступников среди ментов? А то вы не знаете, Александр Иваныч, что творится в наших рядах! Коррупцию уже не вытравишь каленым железом. Связь с преступным миром очевидна, чего притворяться. А нижние чины в отделениях просто занимаются разбоем среди бела дня. Народ обирают по-черному.

– Только не надо всех грести под одну гребенку, Костя. Дерьма везде хватает, и в милиции тоже, и в прокуратуре, и ФСБ, – старался охладить пыл капитана Судаков. – Но не об этом речь. Хочешь выставить Колодяжного убийцей? Ради Бога! Мотивируй, зачем ему убивать актрису Фартышеву. Он ее отродясь не видел и не знал.

– А вот ради чего! – капитан вновь начал размахивать газетами. – Это же реклама! Его имя на каждой странице склоняется. Еще один скандал, и все его книжки сметут с прилавков. Может быть, его рейтинг как автора начал падать? Я выясню этот вопрос у его издателя. Парень начал повторяться из книги в книгу, и читатели воротят нос от одного и того же. Я специально прочитал за два дня три его книжки. И что? Первая интересная, следующая терпимая, а третью я не дочитал, потому что уже знал, чем все кончится. Герои одни и те же, слова повторяются, описание быта уже в глотке сидит. Но нельзя же в каждой книге на трех страницах описывать диван героя, который так любит на нем валяться, задрав ноги на стену. Хорошо еще не на потолок. Занудство. Он наштамповал уже двенадцать книг и выдохся. Ему нужна встряска либо толчок, а шумный скандал играет только на пользу.

– Не увлекайся, Костя, – продолжал успокаивать капитана следователь. – Не торопись. Займись Колодяжным. Узнай о нем побольше. Вы ведь в одной конторе сидите, только на разных этажах. Тебе и карты в руки. Но делать это надо спокойно и методично, а не пристрастно с наручниками в руках. А вы что скажете, Александр Иваныч?

– Скажу, что перед следствиями всегда стоят причины. Для убийства нужны веские причины, а для продуманного в деталях, запланированного и расчетливого нужны сверхвеские причины. Меня другое смущает. Такая женщина, как погибшая Фартышева, вряд ли имела такого изощренного врага, каким является наш убийца. В одном Костя прав: выстрел на сцене – часть спектакля. Чтобы убить Фартышеву, не нужно готовить сверхсложный план. Я не думаю, что жертвой должна стать только эта актриса. Боюсь, у убийцы далеко идущие планы. Мы, как в театре, видели только начало спектакля, оборванного смертью одной героини. А там, как я знаю, три акта.

Все умолкли, и до Петровки никто не проронил ни слова.

Глава II

Спектакль шел при аншлаге. Зрители сидели даже в проходе, притащив стулья из буфета. Все с напряжением ждали рокового выстрела, потрясшего Москву убийством актрисы прямо на сцене. Публика волновалась, чего не скажешь о зрителях пятого ряда.

Сегодня на спектакль пришла вся следственная бригада. Мало того, за кулисами поставили капитана Забелина. Театр не успел достать эффектного пистолета для кульминационной сцены, и Петровка пошла навстречу режиссеру. Из музея МВД взяли браунинг и лично Забелин зарядил в ствол холостой патрон. Он же положил его в шкатулку и вынес на сцену за несколько секунд до открытия занавеса. С того же мгновения он не отрывал взгляда от шкатулки, стоя между второй и третьей кулисой. Вот почему пистолет не вызывал у зрителей пятого ряда ни малейшего беспокойства.

Уж если кто и нервничал по-настоящему, так это актеры, которым предстояло пережить весь ужас предыдущего представления по второму кругу. Однако это пошло им на пользу. Играли они с полной отдачей. Напряжение артистов передавалось в зал.

Драгилев, игравший роль Германа, покачнулся и выронил из рук телефонную трубку.

– У тебя осталось мало времени, дорогой, – холодно продолжила жена. – Спасай свою жизнь, пока это возможно.

Она достала маленький блестящий пузырек. Адвокат раскрыл папку, где лежали документы, и положил сверху ручку с золотым пером.

– Не дожидайся судорог, Герман. Тебе необходимо поставить двенадцать подписей, и ты получишь пузырек с противоядием. Время пошло на секунды.

Герман медленно, шаг за шагом, с трудом подошел к столу, взял ручку и начал подписывать документы. Каждый подписанный лист тут же убирался со стола и клался в папку. Все документы были подписаны непрочитанными. Как только папка попала в руки адвоката, жена протянула ему пузырек с противоядием. Он судорожно открыл крышку и выпил содержимое.

На несколько мгновений все замерли в ожидании. Ничего не происходило.