в его загородном доме детали предстоящей тризны.
Дом спроектирован и обставлен в латиноамериканском стиле, с внутренним двором и бассейном, с глазурованной плиткой на полу и на стенах.
Однако совсем по-русски на комоде возвышается портрет блондинки (той самой Насти, что присутствовала на поминках по Егору) — с траурным крепом и стопкой, накрытой ломтиком черняшки.
В результате долгого общения Савва уже перестает воспринимать испанский акцент Мигеля — да и мы здесь не станем больше копировать особенности его речи. В конце беседы, когда подписаны документы и оговорены детали, а стороны уже достаточно сблизились, Савва задает личный вопрос:
— От чего умерла ваша жена?
Мигель отвечает сухо:
— Несчастный случай.
Савва чувствует, что вдовец не сильно расположен к разговору, но все-таки упорствует в своем любопытстве:
— А что случилось?
— Она утонула. — Мигель резко встает, давая понять, что он не намерен больше обсуждать эту тему.
XIII
Новые похороны. Поминки происходят в том же самом месте, с той же самой дамой-метрдотелем и теми же официантками. Да и состав примерно тот же, только вдобавок присутствует публика попроще: друзья и родственники покойной. А за главным столом все те же, за вычетом Насти, которая пребывает теперь здесь в виде траурного портрета.
А рядом, конечно же, ее супруг, теперь вдовец — Мигель. И дама-колумбийка по имени Молена, которая до сих пор не уехала к себе на родину, и ее переводчик-помощник Кирилл, и некоторые другие сотрудники. Ничего удивительного: Мигель, Настя (его покойная жена) и покойный Егор работали в одной фирме. Однако похороны почему-то посетила и вдова Ксения, хотя она домохозяйка и непосредственного отношения к компании не имеет.
«Что за эпидемия смертей в небольшой компании? — задается вопросом Савва, который тоже присутствует на тризне. — И почему сюда вдруг прибыла Ксения?»
XIV
Вскорости мы понимаем, с какой стати Ксения вдруг оказалась на поминальной трапезе по Насте. Видим ее в постели в той самой спальне, где она вместе с Саввой выбирала погребальный костюм для похорон своего убиенного мужа Егора.
Только сейчас она лежит на кровати с совсем другим мужчиной. Это красивый, молодой и стройный Мигель.
Он просыпается и мягко ее целует. Она открывает глаза, мурлычет:
— Чертовски хочется есть… Ты замучил меня, страстный латинский любовник.
— Приготовить тебе тосты? — вопрошает Мигель.
— Боюсь, у меня дома ничего нет, даже хлеба.
— Спустимся в кафе?
— Ох, что скажут мои соседки!
— Ме вале верга.
— Что, что ты сказал?
— А тебе не наплевать на них?
XV
И вот парочка уже сидит за столиком в уличном кафе, которое находится в доме, где проживает Ксения, — только расположено оно не во дворе, где детская площадка (и где наемник поджидал Егора), а с противоположной стороны — шумной Звездной улицы.
Любовники беспечно вкушают омлет, пьют капучино с круассанами и не замечают, как возле кафе останавливается мотоцикл. Седоков на нем двое, оба в коже и шлемах. Их лиц не видно. Водитель не выключает мотор. Человек, сидящий сзади, быстрым движением поднимает автомат и выпускает очередь по Мигелю. Звенят разбитые чашки, расплескивается кофе. В ужасе вскакивает Ксения.
Несколько пуль попадают в латиноамериканца, и его отбрасывает на асфальт. Падает стул. Растекается лужа крови.
Боевик прячет автомат, и парочка на мотоцикле газует по Звездной улице в сторону Ростокинской эстакады.
Ксения бросается на грудь к Мигелю, плачет, зовет — но все напрасно: мужчина мертв.
Женщина стала вдовой второй раз.
XVI
Опер Коршунов умел складывать два и два. Да и более сложные умозаключения производить. Три смерти подряд его, разумеется, заинтересовали. Хотя дело об убийстве Мигеля пока еще не объединили с делом о смерти Егора, он чувствовал, что это не за горами.
Оставалась также непонятной природа гибели Насти, супруги Мигеля.
Она утонула в субботу в собственном бассейне. Никого больше в доме не было. Супруг Мигель весь день пребывал на работе, в вышеозначенной фирме «Камни-Кол». У него имелось крепчайшее алиби, подтвержденное десятком сотрудников и изображениями с видеокамер.
Результат вскрытия показал, что Анастасия ударилась головой — видимо, о дно бассейна, — потеряла сознание и захлебнулась. В ее крови и желудке содержался алкоголь: она выкушала в одно лицо около полулитра крепкого. Вдобавок, соседи и сослуживцы уверяли, что дамочка частенько проводила свой досуг у бассейна с бокалом для коктейля. Последний оказался, кстати, на бортике искусственного водоема — как и переносной холодильник со льдом, баночками тоника и бутылкой джина.
После второй смерти, держа в уме расстрел Егора Горчакова, можно было подумать о марьяжном интересе со стороны убийцы.
Но третье убийство — Мигеля, которое, как и в случае Егора, носило все признаки заказного — навело капитана Коршунова на мысль, что дела покоятся на мощном бизнесовом фундаменте.
Он поднял информацию по компании «Камни-Кол», в которой служили все трое погибших: Егор, Мигель и женушка его Настя. Ничего противозаконного за фирмой не числилось, но он хорошо знал: столь похвальная чистота в бизнесе возможна лишь потому, что кто-то владетельный умело прикрывает фирму. Или — предприниматели заносили и заносят куда надо изрядные суммы.
Он проконсультировался со своим приятелем из параллельного главка — Управления экономической безопасности и противодействия коррупции. Тот подтвердил догадки Ивана:
— Схемы, по которым к нам в страну камешки ввозят, очень мутные. Наверняка жертвы с кем-то не поделились. А может, крысятничать начали, своих латиноамериканских поставщиков кидать, недокладывать им, образно говоря, мяса… Иными словами: часть заранее оговоренной прибыли себе зажимать… А латиноамериканские партнеры решили с ними разобраться…
Коршунов сразу подумал о недавно прибывшей из Колумбии мадам Молене.
XVII
Хотя дела обо всех трех смертях — Егора Горчакова, Анастасии и Мигеля Рамиреса — официально не объединили, капитан Коршунов постановил для себя рассматривать их все вместе. Так сказать, вкупе. Или, как говорил один его не слишком образованный коллега, в купЕ. Итак, «в купЕ» оказывались три трупа: Мигель, Настя, Егор.
Исполнители первого убийства найдены и изобличены. Заказчик — пока неизвестен.
Возможно, он — тот же самый, кто заказал Мигеля.
Но тех, кто Мигеля исполнил, пока не обнаружили.
Коршунов еще раз просмотрел записи с камер видеонаблюдения. Мотоцикл с двумя седоками в коже попался в их поле зрения дважды: сначала на пересечении улиц Звездной и Батюшкова, потом — на Ростокинской эстакаде. К сожалению, камеры «стреляли» мотоциклу не в спину, а в лоб, поэтому номера различить не удалось. А потом железный конь словно растворился в столичном трафике, как и не было
