никчемную жизнь.
Это мое «падение», прекратилось так же внезапно, как и началось. В первые мгновения мне даже показалось, что ничего не изменилось — я все так же стоял в том же самом зале, в руке моей все так же был оберег, который я прижимал к отметке на одной из спиралей. И только спустя какое-то время, глаза начали обращать внимание, а мозг анализировать несовпадения. Во-первых, в «нашем» зале была почти стерильная чистота, ни тебе пылинки, ни тебе соринки, здесь же все покрывал, пусть и не очень толстый, но слой пыли. Расположение спиралей оказалось слегка отличным, а самое главное, карта Мира оказалась совсем иной, отметок на ней было значительно меньше — всего шесть и все они светились успокаивающим зеленым цветом и нигде не было видно Пашки.
— Сработало… — чуть слышно, словно боясь привлечь к себе внимание и спугнуть удачу, прошептал я. И меня тут же прошиб холодный пот — сработать то сработало, вот только как я собираюсь отсюда выбираться? Если принцип выхода тот же, что и входа, то без Пашки и его ножа мне отсюда ни в жизнь не выбраться… да и ему, ох как несладко придется. Очень неприятно осознавать, что своим не обдуманным поступком я капитально подставил друга, а о возможном худшем даже думать не хочется.
Но, как бы страшно не было, как бы я не корил себя за содеянное, но и оставаться на месте, безропотно приняв, вполне возможную, смерть от голода и жажды, и, хотя бы не проверив возможность выбраться их западни, куда я сам себя загнал… значит сдаться. А вот этого я себе позволить никак не могу. В общем, взяв себя в руки, я направился к выходу из зала. Если принять за факт, что все эти объекты строились по единому плану, то сразу за выходом меня ждет что-то порядка ста метров тоннеля, затем крутой поворот, практически под девяносто градусов и затем еще сто метров тоннеля, упирающегося в металлическую плиту. Налобный светодиодный фонарик дает мне достаточно света, чтобы не разбить себе голову и вполне нормально ориентироваться в пространстве. Поэтому, первая находка не стала для меня полной неожиданностью, хотя и сперва и не смог понять, что именно я вижу. Только подойдя почти в плотную, я понял, что это тело — тело человека, по крайней мере, две ноги, две руки и голова об этом свидетельствовали. Хотя, телом, в полном смысле этого слова, назвать, то что я увидел нельзя. Скорее это был скелет человекоподобного существа, обтянутый высохшей кожей и обряженный во что-то вроде комбинезона или тонкого гидрокостюма. Сам факт того, что органика полностью разложилась и уже успела выветриться, а костюм был как новенький, хотя и оказался припорошен изрядным слоем пыли, говорил о том, что, во-первых, этому телу не один десяток лет, а во-вторых, сам костюм изготовлен из синтетики, довольно прочного и неподверженного разложению материала. Скажу честно, прикасаться к скелету, мне было боязно, да даже находиться рядом с ним было очень неприятно, поэтому я поспешил обойти его стороной. Второй находкой, очень неожиданной, стало наличие двери на выходе из зала, к счастью, дверь оказалась не заперта и приложив немало, скажу я, усилий, мне все же удалось ее приоткрыть на достаточное, для того чтобы протиснуться, расстояние. Сотня метров до поворота, «подарили» мне еще два тела в таких же костюмах, разве что цвет у них был иной, у первого он был светлый, белый или бежевый, у этих же какой-то темный, возможно темно-синий, возможно темно-серый — в свете фонаря, да еще и под толстым слоем пыли, точнее определить у меня никак не получалось.
Сразу за поворотом меня поджидал еще один «сюрприз», я даже чуть не обделался со страха, пока не сообразил, что никакой сиюминутной опасности нет. Ну а как иначе-то, поворачиваю я значит за угол, весь из себя такой красивый, а прямо передо мной огромный паук, хоть и стоит на полусогнутых, но я у него спокойно, не пригибаясь, под брюхом пройти могу. В общем я только вырулил из-за угла, так сразу и сел на пятую точку и даже попытался обратно за угол вернуться, да только без особого толку скреб пятками по полу, пока не сообразил, что тот не шевелится и слой пыли на нем, сантиметров десять. Еще минут пять я все собирался с духом, чтобы проскочить мимо этой образины. В конце концов решился и бочком-бочком, чуть-ли, не стирая лопатки о стену протиснулся дальше и только после этого облегченно выдохнул, да и разглядел, что помимо тела да лап, у этого паука больше ничего нет, да и вообще, не правильный он какой-то и вблизи больше всего напоминает пресловутую «летающую тарелку» на ножках. Ну а когда пара метко запущенных камушков отлетели от паука с характерным таким металлическим звуком, то и вовсе успокоился — стоит себе статуя, ну и пускай стоит.
А метров через тридцать, когда луч фонаря скользнул по перегораживающей тоннель плите я снова замер и попытался стать невидимым и неслышным. Зачем? А так, на всякий случай. Все дело в том, что мне стало ясно, почему в зале и тоннеле так много пыли и откуда взялись трупы и тот странный металлический паук. Посреди металлической плиты, твердость которой, как утверждал Пашка, вполне сравнима с твердостью алмаза зияло отверстие, я бы сказал правильной формы, представляющее собой квадрат, примерно два с половиной на два с половиной метра. Я долго стоял, сжавшись и скукожившись, прижимаясь к стене — прислушивался, фонарь я почти сразу выключил, чтобы ненароком не выдать своего присутствия. Но нет, ни малейшего шума, ни единого звука, мне кажется, что я слышал даже биение своего собственного сердца. Но, стоять вечно и прислушиваться я не мог, поэтому рискнул и включив фонарь, направился дальше, надеясь, что мне не придется шлепать полсотни километров под землёй, в темноте, лишь при свете слабенького фонарика.
Если честно, то лучше бы мне пришлось пройти эти несчастные пятьдесят километров. Через полтора часа я стоял перед завалом, полностью перегородившим тоннель. Вперед пути нет, возвращаться назад? Так тоже особого смысла нет — какая разница, где помирать, тут по крайней мере, есть шанс попробовать прокопаться наружу, ведь не мог же весь тоннель обрушиться. Скинув с плеч рюкзак, я занялся инвентаризацией своего имущества. Нет, что в нем лежит я и так прекрасно знаю, но это немного меня отвлечёт, даст возможность обдумать положение в котором я оказался и
