Далее Вейдлинг доложил обстановку на фронте подчиненного ему корпуса и высказал ряд предложений.
«Фюрер одобрительно кивал головой, а потом начал говорить. В длинных предложениях он изложил оперативный план выручки Берлина. При этом он все более уклонялся от темы и перешел на оценку боеспособности отдельных дивизий. /…/ Все с большим и большим изумлением слушал я разглагольствования фюрера. /…/ Меня отпустили. Снова фюрер попытался встать, но не смог. Сидя подал он мне руку. Я покинул комнату, глубоко потрясенный тяжелым физическим состоянием фюрера. Я был как в тумане!»[96]
На следующий день, 24 апреля 1945, Вейдлинг и получил новое назначение. Кребс объявил ему: «При своем докладе вчера вечером вы произвели на фюрера благоприятное впечатление, и он назначил вас командующим обороной Берлина».[97]
После этого Вейдлинг, принявший командование, продолжал ежедневные доклады фюреру и получал от последнего сбивчивые и многословные указания — так происходило вплоть до вечера 30 апреля 1945, когда Вейдлингу было объявлено о самоубийстве Гитлера.[98]
Все это имеет, разумеется, совершенно иные объяснения, нежели предположили Мельников и Черная. Другие историки, понявшие позднее, что после 22 апреля 1945 Гитлер был заменен в Имперской канцелярии двойником, продолжавшим исполнять его роль (например — Л.А. Арбатский[99]), дают однозначную трактовку этому эпизоду: Гитлер в первый раз в жизни позабыл человека, которого видел раньше, и не мог вспомнить обстоятельств их прежней встречи только потому, что это был вовсе не Гитлер!
Весь этот цирк с немощью Гитлера, которого с ночи на 23 апреля уже играл двойник, был целенаправленно рассчитан на то, чтобы затруднить узнавание подмены теми людьми, которые были с ним достаточно хорошо знакомы. Причем для этого было существенно необходимо, чтобы они общались с Гитлером как можно раньше, а не в самые последние предшествующие дни и недели.
Двойник, как бы внешне он ни походил на оригинал и как бы ни был оттренирован и обучен, не мог, конечно, играть роль полноценного дееспособного Гитлера, особенно — в обстановке военных совещаний и принятия немедленных решений, где Гитлер заведомо превосходил любого своего генерала. Иное дело — играть роль якобы заболевшего, немощного и опустившегося Гитлера, утратившего прежнюю остроту ума и трезвость мышления.
Убедительное свидетельство блестящего владения военной обстановкой и непогрешимой логики собственных рассуждений Гитлер продемонстрировал, например, в своем выступлении перед генералами во время немецкого наступления в Арденнах, 28 декабря 1944 года, — всего за четыре месяца до описанного Вейдлингом эпизода. Эта речь производит сильнейшее впечатление даже сегодня — в этом может убедиться каждый желающий: полный текст этой речи неоднократно публиковался на русском языке.[100]
Хотя, нужно заметить, уже тогда, в самом конце 1944 года Гитлер не выглядел бодрым и здоровым.
Еще в 1943 году Геринг говорил Геббельсу, что «фюрер постарел на пятнадцать лет за три с половиной года войны».[101] Дальше — больше: контузия при покушении 20 июля 1944 года повредила у Гитлера вестибулярный аппарат и его движения утратили естественность: «у него так и не восстановилось чувство равновесия».[102]
Неудивительно, что один из участников совещания 28 декабря 1944 года, генерал Хассо фон Мантейфель, отмечал «согбенную фигуру с бледным, оплывшим лицом, съежившуюся на стуле, с дрожащими ладонями, старательно прячущую левую, сводимую сильной судорогой руку».[103]
Заметим, однако, что та же судорога руки — это вовсе не судорога мозга, а съежившийся на стуле Гитлер вполне мог тогда с него подскакивать!
Все подобные уже послевоенные описания стриглись под одну гребенку, преследуя цель всячески принизить и умалить значение и роль Гитлера.
Через пару лет после 1945 года, когда уже были казнены ближайшие военные сподвижники Гитлера Кейтель и Йодль, уцелевшие умные немецкие генералы принялись усердно демонстрировать, что дилетант Гитлер только мешал им самим грамотно руководить военными действиями, а политические решения, за которые нес ответственность он — и притом только он один! — типичное проявление его психического нездоровья и физической усталости.
Началось это еще во время войны, и такие настроения определенным образом перекликались с мотивами заговорщиков 20 июля 1944 года. После войны бывший шеф Гестапо Генрих Мюллер говорил (много ниже мы вернемся к оценке достоверности его показаний): «Я слышал однажды, как один очень высокий армейский чин сказал: «Это война Гитлера. Если он ее проиграет, это его вина».»[104]
Это очень понравилось многим послевоенным немцам, выработавшим классическую, почти общепризнанную легенду: «Как только Гитлер вмешивался в ход военных операций, не слушая советов профессионалов, это сразу же имело катастрофические последствия».[105]
Таким-то образом и возникла колоссальная и чрезвычайно общественно оправданная польза в том, чтобы показывать этого человека столь жалким созданием! Сохраняется она, как видим, и по сегоднешний день, хотя не названный Мюллером по имени гитлеровский генерал и современный кинорежиссер Дани Леви вкладывают в унижение Гитлера различный смысл!
Стараниями свидетелей, заинтересованных в поддержании подобного впечатления или, наоборот, вовсе непосвященных в существо дел, происходивших в Бункере, Гитлер последних дней пребывания в Берлине был превращен в полную развалину.
Всего пару лет назад, в конце 2004 года, немцы с помпой изобразили в игровом фильме страдания этого милого, но деградировавшего старичка. Шедевр режиссера Оливера Хиршбигеля «Крах» бодро выскочил в лидеры немецкого кинопроката, но затем немцы очень заметно удивились, обнаружив, что ни фильм, ни его герой не вызвали ни малейших симпатий в остальном мире — и эта пустышка не удостоилась ни одной из международных премий, на которые была рассчитана.
Теперь появляется комическая вариация на ту же тему — упомянутый «Мой фюрер», где Гитлер, повторяем, изображен уже совсем не симпатичным дегенератом, — и конца этому не предвидится!
Вот историки (не только немецкие, но и многие иные) охотно поддержали такую версию — она ведь так удобна и совершенно не заставляет задумываться о странных и необъяснимых событиях и явлениях! — и дружно живописали:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
