Читаем без скачивания Афганский полигон - Сергей Кулаков

– Все в порядке, – четко сказал на английском языке мужчина.

Больше он не произнес ни слова и сразу же дал отбой. Видимо, его абонент в подробных объяснениях не нуждался.

14 мая, 10.30, Москва

Планы Романа были нарушены с утра звонком Дубинина. Тот приказал явиться в Управление для получения задания и, не вдаваясь в подробности, повесил трубку.

Ломая голову, какого рода задание его может ждать после очередной волны немилости со стороны Слепцова, Роман все намеченные планы сместил и начал собираться в дорогу.

На всякий случай позвонил Свете, сказал, что вечером, возможно, его не будет. И в ближайшие несколько дней тоже. Впрочем, об этом он сообщит дополнительно.

Света все понимала с полуслова и кротко отвечала, что ничего, она подождет. Роман в который раз подивился ее сговорчивости и на всякий случай попрощался с ней как бы и навсегда.

С того мартовского суматошного дня они со Светой не расставались. Как-то так получилось, что их повторное близкое знакомство переросло в нечто большее, чем банальная, крепко замешенная на сексе дружба двух одиноких людей. Света не обременяла его ни чрезмерной женской опекой, ни требованиями вечной любви, ни хитроумными комбинациями по выуживанию денег, ни дальними намеками на регистрацию брака. Просто приходила, когда он просил, составляла компанию в ресторане, оставалась на ночь, поутру что-нибудь готовила несложное, но до стирки-уборки не снисходила и вообще держала дистанцию, вполне устраивающую их обоих.

Но когда Света в один из звонков Романа вдруг отказалась приехать, сославшись на какую-то важную встречу, он вдруг заволновался и заревновал, что заставило его задуматься над возможными вариантами развития их отношений.

Терять ее ему не хотелось, уж больно удобной она казалось партнершей. С другой стороны, привычка, пусть даже и полезная, имеет способность превращаться в потребность, если не сказать в зависимость, а это уже настораживало и внушало опасения.

Важная встреча оказалась невинным девичником, что несколько развеяло опасения Романа. Однако он понял, что теряет контроль над ситуацией, то есть над собой, а этого он допустить уж никак не мог, несмотря на заманчивую перспективу заполучить на веки вечные прекрасного массажиста и изобретательную любовницу.

Решил так: пусть пока все идет, как идет, а для профилактики привычки, дающей метастазы ревности и зависимости, не мешает иногда делать то, что делал всегда. То есть время от времени проводить досуг в альтернативном женском обществе. Так и расстояние нужное сохранишь, и себя застрахуешь от вспышек, смешных для его лет и опыта чувств. А начнет Света испытывать отношения на прочность, что ж, разрыв пройдет безболезненно и просто. Во всяком случае, для него.

Подъезжая к Управлению, Роман напустил на себя серьезность. Что-то ждет его там, в казенном доме? Дальняя дорога – точно, а вот что к ней? Терем золотой – вряд ли, красавица жена – даром не нужно, а вот какая-нибудь пакость припасена у Слепцова точно.

После мартовского покушения Роман составил для убитого горем шефа подробную докладную записку, где указал наиболее подозрительных, с его точки зрения, субъектов, которые не поскупились бы ради того, чтобы увидеть капитана Морозова мертвым. Шеф запиской остался не очень доволен, потому что как Роман список ни сужал, все равно набралось шесть человек. Но все-таки начальству Слепцов доложился и беду от себя и от своего отдела отвел. Его оставили в покое, и далее включились в дело механизмы защиты.

Во-первых, все агенты были предупреждены о вероятности нападения. Как говорится, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. А агенты – люди взрослые, кое-чему обученные, так что постоять за себя сумеют. Во-вторых, особой группе было поручено проверить, не связаны ли люди из списка Романа со Шпильманом. В-третьих, за Романом больше месяца таскалась наружка, неимоверно портя ему жизнь.

В итоге подозрительные лица обнаружены не были, зато сам Роман оказался на подозрении у мстительного Слепцова. Воспрявший духом шеф решил, что Роман что-то от него скрыл, а именно ту самую свою причастность к местным разборкам. Все указывало на то, что капитан Морозов, завсегдатай казино и темный биржевой делец, все-таки куда-то вляпался и, как следствие, едва не поплатился за это жизнью.

И напрасно Морозов пытался убедить, что наемник из Германии – слишком дорогое удовольствие. Не дороже, чем местные. А стрелку со стороны легче замести следы. Укатил домой – и нет его, как не было. Так что пусть Морозов не виляет. Рыльце в пушку, и сомнений нет. Кому, как не Слепцову, изучившему этого разгильдяя со всех сторон, знать, где собака зарыта?

Все это Роман узнал от Дубинина с месяц назад, когда позвонил в Контору, чтобы узнать, как дела и почему Николай Викторович не вызывает его для вынесения благодарности и угощения кофе с коньяком.

Дубинин сказал для начала, что лучше имя-отчество шефа Роману забыть, как будто он их никогда и не знал, и далее присовокупил остальное.

Роман не был удивлен таким поворотом, ибо изучил шефа ничуть не хуже, чем тот его. Теперь, когда гроза миновала, Слепцов ему, конечно, припомнит и свой страх, и умоляющий тон, и собачье заглядывание в глаза. Наверху, правда, он свои соображения не излагал, пусть там ищут, возможно, что-то и найдут. Но уже у себя в кабинете, в окружении родных стен, он спуску не даст. Тут уж будьте-нате, а он свое возьмет.

Роман чинно зашел в приемную, вытянулся у порога.

– Разрешите, товарищ подполковник?

Дубинин оглядел его серый поношенный костюмчик, надетый специально для такого случая, сиротский галстук, ботинки фабрики «Скороход», усмехнулся:

– Можешь, когда захочешь. Дверь закрой.

Морозов закрыл дверь, сел на стул, указанный кивком головы Дубинина.

– Че там? – спросил Роман, глянув на дверь шефа.

– Ничего хорошего, – отозвался Дубинин.

– Совсем?

– Ну почему – совсем. Хорошее всегда можно найти, стоит только посильней напрячься.

– И как сильно придется напрягаться? – гнул свое Роман.

Дубинин снова усмехнулся.

– Скажи мне, Морозов, по секрету.

– Ну?

– По дружбе, так сказать.

– Ну, давай, спрашивай! Отвечу как на духу.

– Ты вот почему сразу не признался, что на тебя ополчился кто-то из наших?

– И ты, Брут? – печально спросил Роман.

– Но по всему выходит, что это так, – развел руками Дубинин.

– По какому – всему?

– Да по всему! И та отписка, что ты составил, это просто филькина грамота, для отвода глаз. Разве нет?

– А черт его знает, – устало сказал Роман.

Он понял, что доказать ничего не сможет, хоть ты тут тресни. К тому же он сам был ни в чем не уверен. Да, список он составил, но сам при этом прекрасно понимал, что с тем же успехом мог бы его и не составлять. Потому как из тех, кто хотел бы его убить лично, в живых он не оставил никого. Разве что ожил кто-то? Но тогда это совсем другая история.

– Ты бы, капитан, был поаккуратней, что ли, – почти сочувственно сказал Дубинин. – Все-таки не абы где служишь. Зачем следом за собой такие хвосты волочить? Когда-нибудь нарвешься.

– Ты полагаешь, подполковник, я нарочно?

– А кто тебя знает, – пожал плечами тот.

– Ну, ты даешь.

– Ошибаешься. Это ты у нас всегда даешь.

– В угол меня поставь, – огрызнулся Роман.

– Поставят без меня.

– Не сомневаюсь.

– Ты вот чего, – понизил голос Дубинин. – Говори поменьше, понял? Только кивай и молчи. Может, тогда старик и помягчеет. А то может и взорваться. Сам понимаешь, досталось ему из-за тебя.

– Да почему – из-за меня?! – возмутился Роман.

– А из-за кого же? Из-за Шпильмана, что ли?

– Ладно, – поднялся Роман, – пойду я. Иди, доложи. Быстрее сяду, быстрее слезу.

– Ну-ну.

– Ты бы все же намекнул, куда меня.

– А чего тут намекать? На свою вторую родину поедешь.

– То есть… – Роман посмотрел недоумевающе.

Дубинин безмятежно улыбался.

– В Афган, что ли? – не поверил Морозов.

– Точно.

– Ну, блин…

– Тсс. Будь потише, Морозов, ради себя самого.

Дубинин заглянул в кабинет, доложил и пропустил Романа в дверь, чуть подтолкнув при входе.

Тот отпечатал три шага, гаркнул молодецки:

– Разрешите, товарищ генерал.

Решил, что все равно терять нечего, а лебезить перед Слепцовым распоследнее дело. К тому же Афган – это самый худший из всех вариантов, хуже этого только смерть, поэтому нет смысла «кивать и молчать». Лучше уж «помирать, так с музыкой».

– Проходите, капитан, – сказал Слепцов. – Садитесь.

Особой враждебности в его голосе Морозов не уловил. Но сел к столу, не расслабляясь и не отводя глаз от золотой оправы очков.

– Вы как, в форме? – поинтересовался Слепцов.

– Как всегда, товарищ генерал, – отозвался Роман.

– Как я должен понимать ваш ответ?

В голосе начальника отдела заворочалось раздражение, которое он пока всеми силами сдерживал.