— Ну, нагляделся на чепуху? Пошли, — позвал Ромка.
— Идем.
Они вернулись, и Ромка предложил сгонять партию в военно-морскую.
Адриану сейчас было, конечно, не до игры, но приходилось прикидываться, что ничего не случилось. Он согласился и, получив листок, стал затушевывать кораблики. Потом Адриан отмечал точками попадания и сам посылал снаряды в корабли Ромки. Но вместо листка в клеточку все время видел перед собой странный палец. Неужели ему показалось? Он вспоминал место на картине, где облупилась краска, и старался получше его запомнить. Очень скоро Адриан продул партию. Ромка был доволен.
— Все потопил! Виктория! — воскликнул он. — Хочешь еще? Реваншную?
Но какой тут реванш? Адриану совсем не до того. И тут как раз его позвал отец.
— Где ты там, Адриаш? Прощайся. Пошли…
Он уже стоял в передней с фуражкой в руках.
— Приходи, — сказал Ромчик.
— Приду, — кивнул Адриан.
Ян Савельевич проводил их до ворот.
— Так я буду ждать, — улыбаясь, на прощание сказал он и запер за ними калитку.
Как только вышли на улицу, отец сразу повеселел. Он начал расспрашивать о всяких крутовских новостях: о лучшем городском голкипере Пуни, который был капитаном команды и которого хотели забрать в Москву в сборную; о том, верно ли, будто в Крутове появились два пожарных автомобиля и на улицах установили сигнализацию. Пожарных машин Адриан еще не видел. На красные железные коробки на некоторых углах действительно поблескивали на столбах круглыми стеклышками. Так и тянуло разбить стекло, нажать на кнопку и посмотреть, скоро ли приедут пожарные.
Раньше Адриан без конца бы рассказывал отцу про все, что есть нового в городе, но сейчас едва успевал отвечать на вопросы. Из головы никак не выходил желтый согнутый палец на чикильдеевском полотне.
Уже подходя к дому, он вспомнил, что оставил у Ромки выменянные на солдатиков коробки, с которых задумал начать новую коллекцию.
Ночью Адриану снился сон. Он бежал вниз по улице Революции и догонял исполкомовский автомобиль, в котором, одетый в кожаную тужурку, ехал Валечка-Козлик. А за Адрианом гнался Ян Савельевич. Вот он уже догнал его и над головой Адриана блеснула сабля. Но оказалось, что это не сабля, а подсвечник. Автомобиль исчез, а Ян Савельевич превратился в старика с бородкой. Подсвечником в скрюченных пальцах старик ударил Адриана по затылку. Адриан хотел закричать, но не смог и проснулся.
Он лежал в своей постели. Подушка сбилась на сторону. Адриан понял, что стукнулся головой о железные прутья спинки кровати.
Вдруг он услышал, что в соседней комнате негромко переговариваются родители.
— Знаешь, Надюша, — это говорил отец. — Все-таки чертовски не понравился мне этот Сожич.
— Да? А почему? — негромко спросила мама.
Адриан приподнял голову. Прислушался.
— Да так, сам не знаю. Но какое-то скользкое производит впечатление. Стал на что-то намекать. У него, видишь ли, задержалась какая-то пушнина, которую он надеется реализовать в центре.
— Ну, а ты-то тут при чем?
— Я ему говорю, что этим ни когда не занимался. Я инженер, мое дело — техника. Так на тебе… Потащил в сад. Угощал контрабандным коньяком… По-видимому, опытный спекулянт.
Отец немного помолчал и вдруг решительно добавил:
— В общем, ну его к черту! В тяжелые-то годы я не связывался с разными махинациями, а теперь и подавно. Думаю, что я видел этого Яна Савельевича в первый и последний раз.
— Ну, и правильно.
— Знаешь что, и Адриану, по-моему, там делать нечего.
— Рома — хороший мальчик. Они дружат. При чем тут Рома? — заступилась мама.
Кажется, отец больше ничего не сказал. Или Адриан не слышал. Только на душе у него отлегло. Голова упала на остывшую подушку. Он заснул.
С утра мама ушла на службу. Отец вскоре тоже отправился в город по каким-то делам. Агафоновна занялась по дому. Адриан улизнул за ворота.
Нужно было немедленно доложить обо всем Валентину. Где он живет, Адриану было известно. Беспокоил один вопрос: надо ли поделиться тем, что он узнал вчера, с Митрей и Леней. Поразмыслив, решил, что расскажет им позже.
Адриан торопился, как мог, а по пути все время попадалось что-нибудь интересное. То на площади у театра пожарные испытывали новенькие, как игрушки, красные автомобили. Как тут не посмотришь? То из ворот завода на улице Карла Маркса вышла рабочая демонстрация. На палке они несли чучело буржуя в цилиндре, а на широком плакате было написано: «Наш ответ Чемберлену». Как было не пойти сзади? Еще необходимей оказалось постоять на тротуаре возле электростанции и посмотреть, как вертятся в подвале огромные маховики. И заглянуть с моста в овраг, по которому тянулся ботанический сад, тоже было нужно.
Когда Адриан, наконец, подошел к дому, где жил Валентин, и узнал у прохожего, сколько времени, то открыл рот от удивления. Было уже два часа. Вот так да! А ведь он так торопился!
Валентин, к великому счастью, оказался дома. Он лежал на кровати и, положив на спинку ноги в ботинках, читал толстенную книгу.
— Валя, ну и дела! Обалдеть можно! — с ходу прокричал Адриан, не успев и поздороваться с учителем.
Когда студент узнал о том, что видел Адриан в кабинете Сожича, он стал необычайно серьезным.
— Ты ясно разглядел? — спросил он.
Адриан поднял перед собой ладонь и показал, как близко он видел полотно.
— Говоришь, палец?
— Палец. Вот так…
Адриан согнул свой палец и показал Валентину.
— Держит подсвечник?
— Наверно. Дальше не видно. Замазано.
— В каком месте полотна?
— Поближе, внизу, — Адриан нарисовал в воздухе раму. — Вот тут, почти с края.
— Так! Похоже.
Валентин бросился к своему столу. Вытащил уже знакомую фотографию рембрандтовского шедевра и положил ее перед мальчиком.
— Здесь?
Он указал на жилистую руку старика, которая держала подсвечник со свечой. Рука находилась в том месте, где облупилась краска на чикильдеевском полотне. Указательный палец старика обхватывал стержень подсвечника чуть выше других пальцев и был таким, как там, на картине. Теперь уже Адриан не сомневался в том, что вчера ему ничего не показалось.
— Здесь, — сказал он. — Я запомнил!
Валентин оставил фотографию и, ероша волосы, заходил по комнате.
— Чертовщина какая-то!.. Откуда ему там взяться, под этим натюрмортом?!
Адриан не знал, что ответить. Он только выразительно пожал плечами.
— Вот если бы мне взглянуть… — сказал Валентин.
Адриан задумался. Конечно, было бы хорошо, чтобы Валентин сам убедился. Но как же это сделать? Часы на руке студента показывали начало третьего. Ян Савельевич, наверно, уже пообедал и сейчас отправился в свой «Оборот». Ромка, конечно, дома. Куда ему деться? Может, пойти с Валентином к Сожичам и сказать, что студент интересуется картинами? Ромчик же знает, что Валентин учится в Академии художеств. Обмануть Ромку ничего не стоит. Он доверчивый. Но если действительно окажется, что под чикильдеевской мазней спрятан Рембрандт, и поднимется шум на весь Крутов? Никогда Ромка не простит, что Адриан его так ловко провел.
Меж тем Валентин ждал.
— Ну, так как же? — спросил он.
Адриан решился. Будь что будет. Нельзя же оставлять миллионы золотом, на которые можно выстроить целый завод, в руках какого-то Сожича, даже если это и оборачивается ссорой с Ромкой. И, махнув рукой, он сказал:
— Пошли!
Через десять минут они уже запирали наружную дверь квартиры, где жил Валентин. Оба, одинаково волнуясь, вышли на улицу и зашагали в сторону сожичевского особняка.
Скрипнула и пропела свою визгливую песенку калитка во дворе. Ромчик прислушался. Кто бы это мог быть? Мама и дядя только что ушли. Ромчик выпустил бульдога и сам выскочил на крыльцо. От ворот к нему шли Адриан и Валечка-Козлик. Вот так новость! Зачем это они явились вдвоем?
— Здоро́во! — крикнул Адриан, приближаясь.
— Здравствуй.
— Мы к тебе с Валентином.
Ромчик поздоровался и со студентом. Тот ответил, как-то натянуто улыбаясь.
— Я вчера коробки у тебя оставил. Видел? — Адриан не знал, с чего начать разговор.
— Видел. Ты что, уже раздумал меняться?
— Ну вот еще! Слово. А ты не раздумал? Не жалко «Бегемота»?
— Я никогда не раздумываю, — надулся Ромчик.
— Понятно. Вот мы с Валентином и зашли.
— Вижу. Вы его не бойтесь, он ученый. Сидеть, Альберт!
Но Альберт и не думал садиться, он деловито обнюхивал ботинки студента.
— Заходите.
— Спасибо, — стеснительно кивнул Валентин.
— А картины можно посмотреть? Вот Вале интересно.
— Так они же в чехлах. Как смотреть?
— Опять? Все?
Ромчик заметил, что Адриан как-то странно взглянул на Валентина.
— Нет, те, что в кабинете, не завешаны.
