аббатстве своей безопасностью займетесь сами, а для помощи, я отряжу вам два десятка своих людей. Они монахи, но обучены обращению с оружием. Этого будет достаточно?
Я заверил, что достаточно и пользуясь случаем, выпросил еще человеческого ресурса и профильных специалистов из числа монашеской братии. Работать кому-то же надо? А у меня планы на бурное экономическое развитие.
А вот дальше…
Дальше прояснилась истинная причина моего вызова.
И у меня немедленно появилось стойкое желание бросить все и немедленно сбежать в Америку или еще куда подальше, к примеру, в Россию. Да куда угодно, лишь бы подальше от Франции.
Но сначала капуцин зашел очень издалека.
— Увы, нынешнее положение дел в королевской семье не способствует спокойствию в государстве… — рассуждал он, расхаживая по комнате. — Появление наследника сняло бы очень много вопросов, как среди знати, так и среди простолюдинов…
Я сразу не понял, к чему он ведет и просто молча кивал в знак согласия.
По слухам, проблема в том, что король чрезмерно увлекся очередным своим фаворитом Сен-Симоном и совершенно не жалует спальню Анны Австрийской. Но какое мне до этого дело? Совать свою голову в это осиное гнездо я точно не собираюсь. Давно решил держаться подальше от интриг. Мне бы где-то сыскать полсотни крепких монахов в качестве рабсилы — вот это совсем другое дело.
— Как уверяют королевские лекари, никаких естественных препятствий для появления наследников нет, а посему… — продолжал нудить отец Жозеф. — А посему было решено положиться на волю Господа…
«Говорит, что приставит ко мне тайно людей… — я думал совсем о другом. — На живца половить хочет, собака сутулая. Ну что же, пусть попробует. Я высовываться не собираюсь — приехал под охраной и уеду под охраной, а в аббатстве как-то уже сам разберусь. Посты по периметру, строгий пропускной режим, приготовление еды под особый контроль, при мне постоянная охрана — думаю, все получится. Хотя опасно, очень опасно. Эти твари не успокоятся пока меня не угробят. А если самому выйти на них и попробовать объяснить, что от меня проблем не будет? Хорошая мысль, но для начала, надо бы привести в чувство Боню, чтобы он стал посредником…»
— Его величество отправится в паломничество в аббатство Фонтевро, а ее величество в ваше аббатство…
Меня словно током шарахнуло, следующие слова капуцина я услышал, словно через подушку.
— Где проведут неделю в неусыпных молениях.
— Какого… — гаркнул я, не сдержавшись, но вовремя заткнулся.
Королева? Ко мне? Какого черта! Этого еще не хватало, мать ее за ногу! Кучка извращенцев, пытающаяся меня сместить — это только цветочки, настоящие ягодки — вот этот визит королевы. Это же полная жопа! Хрен с ней, с Анькой, дело в том, что король, как та собака на сене, сам королеву не сожительствует и другим не дает. Ревнивый до ужаса, малейшее подозрение и все, здравствуй Гревская площадь, здравствуй палач и эшафот. А тут еще сама Анна Австрийская по словам Мадлен неровно ко мне дышит. Не так на меня глянет, тут же какая-то сука из ее свиты стуканет мужу и все, пропал Антоха де Бриенн.
— Что «какое»? — отец Жозеф подозрительно на меня уставился.
— Какой благочестивый замысел… — едва шевеля губами от злости выдавил я из себя. — Простите, падре, а кто решил, что королева совершит паломничество именно в мое аббатство? Возможно для ее величества более приличествующей будет женская обитель?
— Мы, решили! — сухо отрезал капуцин. — Сие в интересах государства. Мы уверены в вас и в том, что вы сумеете принять королеву должным образом. К слову, от ее величества возражений тоже не поступило. В целом, его величество король одобрил паломничество в вашу обитель, но прежде чем принять окончательно решение, желает встретиться с вами.
В ответ я только вздохнул, потому что на языке вертелись исключительно слова и термины из обсценной лексики. Проще говоря одни матюги.
Это судьба или карма, мать ее, по-другому и не скажешь. Только порадовался спокойной жизни и на тебе.
Попробовал еще раз отбояриться, намекнул, что неразумно отправлять королеву в Руаямон, когда на аббата начали охоту, но хренов капуцин ничего слышать не хотел.
— С королевой прибудет большая охрана из гвардейцев роты его преосвященства, к тому же, ваши недоброжелатели, поняв, что их величества благоволят к вам, скорее всего откажутся от своих преступных намерений… — он прихлопнул по столу рукой. — Не понимаю причины вашего беспокойства. После посещения ее величеством вашей обители, к вам потянется огромный поток паломников. Приток паломников — это огромная прибыль и та рабочая сила, на отсутствие которой вы жалуетесь. Не сомневаюсь, король то же не оставит вас своими милостями.
Я уныло кивнул. Так-то оно так, но, черт побери, страшно же.
— Эту ночь ради вашей же безопасности вы проведете здесь, к тому же… — На лице монаха проявилась ехидная гримасса. — Не огорчайтесь, маркиза дю Фаржи будет всю неделю занята при королеве, — капуцин ухмыльнулся. — А завтра король встретится с вами. Пока ступайте, вас проводят…
Горбатый монах проводил меня в мою комнату — келью размером со школьный пенал с жестким топчаном с постельным бельем из мешковины. Ужином даже никто и не подумал накормить.
Заснуть не получилось вовсе, так и лежал с открытыми глазами, ломая голову над тем, зачем кардинал и отец Жозеф собираются провернуть гребанную комбинацию со мной и королевой. В том, что это тщательно спланированный план сомневаться не приходилось. Вот только смысл комбинации постоянно ускользал.
Ну не верю я, хоть тресни капуцину в его байки о том, что меня выбрали исключительно из-за моей надежности. Таких надежных в их распоряжении хоть пруд пруди.
Сама королева настояла на аббатстве Руаямон? Такое возможно, опять же, Мадлен могла ей подсказать, чтобы самой встретится со мной. Как рабочий вариант — вполне. Вот только почему-то мне кажется, что все гораздо хитрей и сложней.
Ходят слухи, что кардинал с Анной Австрийской на ножах, причем под этими слухами есть некоторые основания. Тогда что? А если Ришелье решил ответить взаимностью и попробовать подставить королеву? Вот тут-то на сцену и выхожу я. Королю нашепчут, что его жена связалась с пригожим аббатом, предоставят какие-то косвенные доказательства и дело в шляпе. Государь разбираться особо не будет, говорил же, что Людовик ревнивый до умопомраченья. Королеву в монастырь на законных основаниях, а меня к палачу, потому что отработанный материал не жалко. А на дыбе я признаюсь, что вдобавок к королеве еще и кобыл сношал. Ришелье в профите!
— Дьявол… — от ужасной догадки я даже встал и зашагал по камере. — Не
