Глава 3
Роза пребывала в смятении, и ей требовалось побыть одной, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Гуннар Олафсон чрезвычайно взволновал ее, и сейчас она не понимала, что с ней происходит. Да, не понимала, но точно знала: он опасный дикарь. Там, во дворе, она старалась говорить с ним как можно спокойнее, старалась не выдавать своих чувств, хотя на самом деле ужасно нервничала. Нервничала не только потому, что боялась этого человека. Возможно, даже вовсе не поэтому. Роза не знала, как это объяснить, но она сразу же, как только увидела предводителя наемников, почувствовала, что ее к нему влечет какая-то сила, над которой она была не властна. Именно это так взволновало ее, поэтому ей требовалось время, чтобы побыть одной.
Роза медленно поднималась вверх по ступеням, направляясь в свои покои. Только там она могла уединиться со своими служанками, и никто не мог войти туда без ее разрешения. Эдрик устроил специально для нее такую комнату.
Ее Муж был очень хорошим хозяином, он даже Сомерфорд-Мэнор построил из камня, хотя каменные замки были далеко не у всех. Сомерфорд-Мэнор располагался на самой окраине обширных земель, принадлежавших лорду Радульфу, и граничил с владениями двух других могущественных баронов.
Лорд Радульф, помогавший Эдрику при строительстве, считал, что каменный замок — такая же необходимость, как и крепкие стены, и Эдрик был рад угодить своему сюзерену. К счастью, лорд Радульф не только обеспечил Эдрика умелыми работниками и всем необходимым для постройки замка, но и обещал оплатить дополнительные расходы, если возникнет такая нужда. Эдрику очень хотелось побаловать свою молодую жену, поэтому он настоял на том, чтобы для нее устроили собственные покои. Эдрик, почивший на шестидесятом году жизни, был добрым и обходительным человеком. Роза знала, что ей очень повезло с супругом. Повезло гораздо больше, чем ее бедной матери.
Вспомнив о матери, Роза тяжело вздохнула.
С самого детства она видела страстную, необузданную любовь матери к отцу, видела, как отец оскорблял мать своим безразличием и наслаждался ее страданиями, видела, как любовь матери медленно чахнет и угасает. Когда же ей самой пришло время выходить замуж, ее охватил ужас. Но Роза не боялась того, что ее муж окажется жестоким или слишком старым. Нет, более всего на свете девушка боялась, что влюбится в своего супруга. Ведь именно любовь разрушает жизни. Она может разрушить и ее жизнь, как разрушила жизнь ее матери.
Однако хитрый саксонец Эдрик, вдовец, желавший доставить удовольствие своим новым сюзеренам и женившийся на норманнке, совсем не походил на человека, способного пробудить в сердце юной девушки пылкую страсть. Он ни разу не пробудил в Розе чувственного влечения. Их первая брачная ночь запомнилась Розе лишь тем, что доставила ей некоторые неудобства. И она была благодарна мужу за это. Была благодарна также и за его бесхитростную доброту и предупредительность.
Эдрик и впрямь был на редкость добрым человеком. Он находил удовольствие в беседах со своей молодой женой и помог ей избавиться от робости и обрести уверенность в себе, помог стать полноправной хозяйкой Сомерфорда. Прошло время, и Роза поняла: что бы ни говорили ее отец, мать и брат, она сумеет распорядиться своей судьбой и сможет жить так, как ей захочется. Когда умер Эдрик, Роза нашла в себе мужество управлять Сомерфордом самостоятельно.
И вот теперь в ее душе всколыхнулся прежний страх.
Но Розу пугали не набеги незнакомцев — в деревне называли их «жителями болот», — даже не отсутствие денег, хотя мысли об этом часто не давали ей заснуть по ночам. Не очень-то боялась она и лорда Радульфа, своего сюзерена, который мог отобрать у нее Сомерфорд, если она чем-либо разочарует его и или подведет. Конечно, такое вполне могло случиться, и тогда ей скорее всего пришлось бы возвращаться к отцу. Но Роза старалась об этом не думать. И даже воины, которых она наняла для защиты своих владений, не слишком ее напугали, хотя они оказались гораздо более свирепыми и дикими, чем можно было представить. Да, в этом случае Арно оказался прав — они вовсе не ручные коты, которых можно погладить по шерстке.
Нет, Роза боялась самой себя. Боялась того, что таилось в ее душе.
А душа ее… Сейчас она представлялась Розе глубоким темным колодцем, наполненным неведомыми чувствами. И как только крышка этого колодца приподнимется — чувства хлынут наружу, мощные и неукротимые, хлынут, чтобы утопить, уничтожить ее, как уничтожили они когда-то ее бедную мать.
И тут Роза вновь вспомнила головокружительное и пьянящее ощущение, овладевшее ею там, во дворе, когда она впервые увидела Гуннара Олафсона. Гулкое биение сердца, дрожь в коленях и напряжение во всем теле…
«Нет-нет, ни в коем случае», — сказала она себе. Раньше с ней не случалось ничего подобного, и она не допустит, чтобы это случилось с ней сейчас.
Роза ненадолго остановилась и сделала несколько глубоких вдохов. Прохладный воздух подействовал мгновенно — к ней снова вернулось здравомыслие. Да-да, надо поменьше думать об этом человеке. И как только ей в голову могла прийти такая нелепая мысль? Неужели она действительно сможет предаться любви с таким грубым… бессердечным… бессовестным… дикарем?
Отворив дверь своей комнаты, Роза сразу же заметила Констанс, сидевшую на широкой скамье. Служанка латала поношенную льняную сорочку, пытаясь хоть немного продлить срок ее службы. Розе была необходима новая одежда, но она считала, что не время заниматься гардеробом, когда ее люди отчаянно нуждались. И она в очередной раз подумала о том, что после сбора урожая у нее, может быть, появятся средства на удовлетворения самых насущных потребностей.
Тут Констанс подняла голову и внимательно посмотрела на свою молодую хозяйку.
— Говорили с наемниками, госпожа?
— Да. — Роза невольно отвела глаза. — Сэр Арно показал им, где находятся стойла для лошадей. Надеюсь, они откусят им головы.
Губы Констанс дрогнули в улыбке.
— О ком вы говорите? О лошадях или воинах?
— И о тех, и о других!
Констанс молча пожала плечами. Роза с подозрением посмотрела на служанку, выказывавшую столь непривычную для нее сдержанность.
— Может, вам стоит показать предводителю наемников его постель? — неожиданно спросила Констанс. — И надо бы принести ему бадью с водой для купания. Как думаете, госпожа, у нас есть подходящая ему по размеру? — При этих словах она ухмыльнулась.
— Сомневаюсь. — Роза нахмурилась. — Ну что, Констанс, повеселилась? Ты ведь его видела? Видела Гуннара Олафсона?
Женщина тут же оживилась. Расплывшись в улыбке, она воскликнула:
