Он сел на краю кровати, глядя на меня с неприязнью.
- Полагаю, ты осталась, чтобы раскрутить меня на остаток ночи. Может, предложишь личный номер?
Несмотря на то, что он абсолютно точно всё угадал, я снисходительно улыбнулась.
- На сегодня всё, и мой личный номер так и останется личным, querido. Я как раз собиралась уходить.
Когда он сбросил полотенце и улёгся на высокую кровать, я повернулась, чтобы найти платье. Со своего места он смотрел на диван, приподнявшись на одном локте. Я заметила, что он пожирал меня глазами, и даже подался вперёд для лучшего обзора.
Смотри-смотри - больше такой возможности не будет.
Как только я оказалась одетой, он сразу же потерял ко мне интерес и перевернулся на спину, подложив под голову загорелую руку. Я всё ещё была под впечатлением от того, чем мы только что занимались, а он вёл себя так, словно просто удовлетворил свою физическую потребность.
Меня это задело. И я хотела задеть его в ответ.
- Очевидно, мне придётся напомнить, что чаевые в сумму не входили.
Зловещим тоном он произнёс:
- На полке в гардеробной есть какая-то мелочь.
Там я обнаружила золотой зажим для денег, набитый сотенными бумажками. Общей сложностью, наверное, пара тысяч.
- Сколько? - крикнула я.
- Возьми столько, сколько, по-твоему, заслуживает это представление.
Представление? Вот козёл! Я чуть сознание не потеряла от оргазма, да и он не отставал! Так что я забрала все деньги, включая этот чёртов зажим.
Проходя мимо двери в спальню, произнесла:
- Спасибо за чаевые, pendejo.
Засранец.
- Удивлён, что ты не заискиваешь передо мной. - Он всё ещё со мной разговаривает, подначивает?
Я повернулась к нему лицом.
Он добавил с издевательской ухмылочкой:
- Ты должна была мне сообщить, что я пошатнул твои землю и небо. Ты должна была подлизываться, чтобы повысить вероятность новой встречи.
С улыбкой "ну разве он не милашка?", я проворковала:
- О, малыш, разве ты не учил статистику? Если вероятность сто процентов, то повысить её уже нельзя.
Глава 6
За время долгой поездки домой в такси, я провела проверку собственных активов. Активы Катарины на сегодняшних торгах потерпели сокрушительное поражение. Мои кулаки сжались, несмотря на то, что эта двусмысленность заставила меня горько усмехнуться. Моё тело чувствовало себя прекрасно, хотя и немного побаливало, зато остальная часть меня ощущала себя дешёвой и использованной. Именно он заставил меня так себя чувствовать.
Прежде чем он успел сказать что-нибудь ещё, я развернулась на каблуках и оставила его, направляясь вниз, в реальный мир. Подходя к лобби, я дрожала. Меня обличали яркие огни, казалось, на меня были направлены все взгляды. Будто то, что я только сделала, было теперь известно каждому.
Когда я попросила вызвать такси, портье с щербиной между зубов свистнул ближайшему водителю на парковке, и ухмыльнулся, открывая мне дверь.
- Мадам.
Я чуть не вмазала ему, но передумала из-за правила номер пять. Не привлекай лишнего внимания, Кэт.
После первого жалкого опыта секса за деньги я просто пылала от унижения.
Но деньги! Пять штук и ещё две, которые я забрала в качестве чаевых. Семь тысяч долларов! Возможно, удастся заложить зажим для денег. Теперь у меня достаточно наличных, чтобы убраться из этого города. Но даже такой внушительный заработок меня не радовал.
Dinero sucio. Грязные деньги за грязные дела.
К списку своих грехов я теперь могу добавить воровство и проституцию. Глубоко вздохнув, я попыталась избавиться от этого ощущения. A mal tiempo, buena cara, Кэт. Хорошая мина при плохой игре.
Когда такси оказалось в нескольких кварталах от моего дома, я сказала водителю:
- Можно здесь остановить. - Правило номер два: не налаживать никаких связей. Если предпринять кое-какие меры, то никто не сможет связать с помощью этого такси тот отель с моим домом.
Таксист задрал брови:
- Высадить вас в этом захолустье?
Никого опаснее того существа – моего мужа – которое кралось по моему бывшему джэксонвильскому особняку, здесь просто не было.
Я расплатилась с водителем, и он уехал. Я шла на своих шпильках по слабо освещённой заброшенной парковке, лавируя на минном поле из битых бутылок, покрышек, ржавых глушителей и дикорастущей марихуаны.
Дойдя до своего обшарпанного многоквартирного дома, я совсем пала духом. Даже без света разбитых фонарей я прекрасно видела отваливающуюся штукатурку, пятна ржавчины и заклеенные скотчем окна. Толстые стебли лозы, опутывающие стены дома, казались щупальцами, тянущими всё строение в бездну.
Внутри всё было гораздо, гораздо хуже. Поднимаясь по бетонной лестнице в свою квартиру-студию, я чувствовала себя на пятьдесят лет старше.
Пока я отпирала входную дверь - которую вечно заклинивало - моё внимание привлекло какое-то движение сбоку. Своими паучьими глазками на меня пялился кошмарный мистер Шэдвел - администратор многоквартирного комплекса.
Это был пример того флоридского быдла, которого никогда не следовало бы выпускать из гаража. Он носил пропитанную потом майку-алкоголичку, не скрывавшую его дряблых рук и волосатых плеч. Пока я мучилась с замком, он даже не предложил мне помочь.
В последний раз я попросила его починить протекающую крышу. Он вновь подкатил ко мне с грязными намёками. Так что теперь по всей квартире я расставляла тазики.
Он уже ограбил меня на "страховочный залог". И необходимость соблюдать анонимность означала, что ничего с этим поделать я не могла. Строго говоря, я платила ему, чтобы он не распускал руки - как он поступал с матерями-одиночками, проститутками и нелегальными эмигрантками по всему комплексу, то есть с теми, кто никогда не обратится в полицию.
Именно из-за Шэдвела я до сих пор не скопила денег на переезд.
Именно поэтому я переспала с русским.
- Тяжёлая ночь? - Этот хмырь ухмыльнулся, сверкнув редкими зубами. Пристрастие к сигаретам без фильтра обесцветило те из них, что ещё держались во рту.
Я обдумала и отвергла возможные ответы: посиделки с подругами? девичник? Это насекомообразное не заставит меня соврать.
Замок начал поддаваться.
Прежде чем я смогла пройти внутрь, он потёр своё пузо, затем передвинул руку пониже.
Слишком низко.
- Мы очень скоро увидимся.
Я поняла, что только что получила предупреждение.
Плотно закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней спиной. Контраст между Селтейном и этой квартирой был как пощёчина.
