Я ускорил шаги и наткнулся наконец на препятствие. Более того, сумел разглядеть ложе, которое внезапно оказалось на моем пути. В старомодном сооружении под балдахином лежал человек. К сожалению, я не мог определить, мужчина это или женщина, поскольку проникающего в помещение света было для этого явно недостаточно. Можно было, конечно, пустить в ход руки, но я не торопился. У меня появилось подозрение, что человек этот мертв. Но прежде чем я окончательно утвердился в своем мнении, за моей спиной послышались громкие голоса, а потом вдруг неожиданно стало светло, так что я невольно зажмурил глаза.
Меня окружили странные люди, в руках у которых были допотопные светильники, достаточно яркие, чтобы заставить зажмуриться человека, долгое время пребывавшего в полной темноте, но всё-таки недостаточные для того, чтобы рассеять тьму в помещении. Во всяком случае, что там таится по углам, я не видел, зато хорошо рассмотрел человека, лежащего на окровавленном ложе в пугающей неподвижности. Это был Сергей Васильевич. Тот самый жрец Ширгайо, который посетил меня минувшей ночью.
Сказать, что я был потрясен, значит ничего не сказать. Я был сбит с толку. Менее всего я ожидал увидеть в Наташкиной квартире странного старичка, у которого были какие-то планы на мой счет. Впрочем, помещение, где я сейчас находился, мало походило на двухкомнатную квартиру. Пожалуй, это был замок или что-то в этом роде. И окружающие меня люди не были здесь инородным явлением, скорее уж таковым можно было с полным правом назвать меня.
— Он убил Ширгайо! — разорвал наступившую было неестественную тишину чей-то хриплый голос. — У него руки по локоть в крови.
Последнее было правдой, я действительно испачкался, когда прикоснулся к ложу. И кровавые пятна на моей рубахе были красноречивым подтверждением моей причастности к страшному преступлению. Наверное, я должен был что-то говорить, в чем-то оправдываться, но ситуация казалась мне настолько абсурдной, что никакие доводы в свою защиту не приходили мне на ум. Меня схватили, скрутили руки за спиной и потащили куда-то вниз по лестнице, еще более крутой и неудобной, чем та, по которой я поднялся на пятый этаж панельного дома.
Видимо, меня бросили в тюрьму. Впрочем, разглядеть место, в котором я неожиданно для себя оказался, я не успел: массивная дверь за моей спиной захлопнулась, и всё вокруг вновь погрузилось в полную и непроглядную тьму. Хотя нет, сквозь узкое оконце, расположенное под потолком моей камеры, пробивался очень слабый свет ночного светила, находящегося к тому же на ущербе. От нечего делать я обошел отведенное мне помещение и убедился в надежности его каменных стен. После чего мне не оставалось ничего другого, как присесть на брошенную в углу охапку соломы и предаться размышлениям.
Удобнее всего было бы посчитать случившееся со мной досадное происшествие просто сном. К сожалению, кошмар затягивался и заимел тенденцию стать реальностью. Отправляясь к Наташке, я был готов к неожиданностям, но к неожиданностям иного порядка. Мне казалось, что мной заинтересовались, и скорее всего по ошибке, какие-то наши земные службы, а вот на тюремную камеру в средневековом замке я не рассчитывал. Между тем мои тюремщики были вооружены мечами. Это я успел заметить, несмотря на абсурдность ситуации и свою вполне понятную растерянность. Практически всех их украшали бороды. Что же касается одеяния, то более всего они походили на затянутых в кожу рокеров. Обилие всяческих металлических прибамбасов на штанах и куртках сразу бросалось в глаза. Хотя в данном случае они, скорее всего, имели не столько прикладной, сколько защитный характер и были аналогом стальных доспехов более поздних времен. Я, между прочим, и сам носил бронежилет, а потому могу понять людей, озабоченных проблемами собственной безопасности. А не мог понять я как раз другого: каким образом я оказался в этом месте в самый неподходящий момент? И кого, собственно, в этом винить? Или мне просто на роду написано попадать в разного рода дурацкие ситуации?
Конечно, проще всего было бы считать себя сумасшедшим или обкуренным, но ведь прежде я не был склонен к психическим расстройствам и наркоту никогда не употреблял. С чего это вдруг у меня начались глюки? Сколько я ни напрягал свои извилины, прозрение на меня так и не снизошло. В итоге я махнул на всё рукой и решил хотя бы выспаться, ибо никакого выхода из создавшейся ситуации я просто не видел.
Не думаю, что мой сон был слишком продолжительным, и ручаюсь за то, что он был беспокойным. А проснулся я от лязга засовов и скрипа дверей. В этот раз я довольно быстро обрел себя и встретил своих тюремщиков с обворожительной улыбкой на сахарных устах. К сожалению, моя благожелательность не была оценена по достоинству. Меня довольно грубо подняли с соломы и, не дав пошевелить затекшими за ночь связанными руками, толкнули к выходу. Судя по всему, на дворе был белый день, но здесь, в подвале, царил полумрак. Мне ничего не оставалось, как задумчиво щуриться на толстенные каменные стены, пока мои провожатые вели меня по бесчисленным замковым переходам. Сооружение было капитальным! Во всяком случае, моя попытка запомнить бесчисленные повороты закончилась провалом. Зато я сумел сосчитать количество ступенек на лестнице, которая вывела меня на свет божий. Впрочем, в огромном дворе мы задержались ненадолго. Я даже не понял, зачем меня сюда привели, но успел заметить, что жизнь в замке кипит и обитают в нем не только рокеры, но и обычные люди, одетые чуть почище наших бомжей. Наверное, слуги какого-нибудь средневекового барона, к которому я и угодил в плен. Посреди двора возвышался помост, похоже сооруженный для здешних эстрадников, в Средние века, если мне не изменяет память, они назывались менестрелями.
— У вас что, сегодня намечается концерт? — вежливо спросил я своих конвоиров.
— Топай, — грубо толкнули меня в спину. — Плаха тебе не грозит. За убийство верховного жреца у нас сажают на кол.
Это называется — утешил и обнадежил. И что за нравы такие драконовские! То ли дело у нас — гуманизм, просвещение, прогресс. Бывают, конечно, издержки, но ведь не на государственном же уровне! Прямо сплошной моветон и никакого политеса.
— Я случайно не в храме Йопитера нахожусь? — попробовал я продолжить светскую беседу.
— А то где ж еще, — хмыкнул мой заросший щетиной страж.
— На острове Буяне?
— Ну.
— Спасибо за информацию.
И было за что благодарить. Если это сон, то следует признать, что протекает он в солидных декорациях, развеять которые по ветру будет непросто даже титану. А я, между прочим, не титан. Я всего лишь атлант, если верить покойному Ширгайо. Но очень может быть, что в этом мире мое звание чего-нибудь да стоит, возможно, даже сулит привилегии, не исключены также и льготы. Правда, я не знал, входит ли в число этих льгот и привилегий право на убийство верховного жреца. Но, судя по всему, мне предстояло очень скоро это узнать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
