дрожащим голосом.
– Действительно, – мрачно пробормотал Янг. – я сам не знаю, почему пришел сюда. Ведь подозревал же, что мне лучше не знать, не видеть…
– Не знать чего? – фыркнула Лавчайлд. Ее волнение и печаль сменились раздражением, – ты же знал, кто я такая. Мы встретились в этом же клубе, я танцевала перед тобой на столе!
Янг снял очки и схватился пальцами за переносицу, то ли оттого, что больше не мог смотреть на Лавчайлд, то ли оттого, что у него заболела голова, в которой вспыхнули, как огни фейерверка, воспоминания.
– Я совершеннейший дурак.
– Да.
Лавчайлд облизала губы. Возникшую ситуацию надо было как-то исправлять… Она сказала себе, что нет, она вовсе не влюбилась, она как и обычно, действует только из меркантильного интереса – просто не хочет провалить порученное Квинном задание… Лавчайлд дернула Янга на себя – на каблуках она была почти одного с ним роста – и поцеловала. А потом отпустила. Янг бросил на нее странный, ошалевший взгляд и медленно побрел к выходу.
Он обернулся всего раз, не понимая, где находится и что за полураздетая девушка наблюдает за ним, закусив палец.
– Не садись в таком состоянии за руль, – сказала она на прощание. – пожалуйста.
Он вышел на улицу. Она вернулась на сцену.
Глава четвертая. Дым и зеркала
То, что делается ради любви, делается вне сферы добра и зла.
Ф. Ницше
– Прости, я опоздала, – раздался за спиной Гарольда знакомый голос, – долго не могла поймать такси.
Рядом с ним на скамейку опустилась девушка в легком красном пальто. Ее губы, выкрашенные в тон, улыбались, но глаза оставались напряженными. Гарольд не помнил, чтобы в его жизни была эта девушка, но его преследовало смутное воспоминание, что некогда он не раз обнимал странную женщину: с нарисованными, а может быть, выколотыми навечно розами на спине. Как если бы он напился и подцепил кого-то в баре. Но он не пьет и не ходит по барам, только по дорогим клубам. И в то же время, она пахла очень знакомо – и довольно возбуждающе. Постепенно перед внутренним взором Янга начали всплывать полустертые образы-воспоминания: шелковые простыни его собственной спальни, хрустящий крахмал гостиничного номера. Ничего другого на ум ему не шло. Если они действительно только и делали, что трахались, то Гарри не был бы удивлен. Как же ее звали… Китти, может быть, или Анжела…
– Не опускай газету, – сказала она, – за тобой следят. Сделай вид, что я твоя подружка.
– Но у меня назначена встреча, – смутился Гарольд. Ладонь девушки легла на его локоть и потерла, пытаясь ободрить, внушить уверенность.
– Встреча подождет. К тому же, ее назначили не те, кто желает тебе добра. Пойдем. – Она потянула его за собой. – сделай вид, что мы так и планировали – прогуляться.
Молодые люди встали и пошли по осеннему парку. Через несколько минут Гарольду даже показалось, что у них и впрямь свидание, а встречу с деловыми партнерами он просто придумал: в конце концов, кто будет договариваться вести деловые переговоры в парке? К тому же, таком безлюдном. Но все же… имени девушки Гарольд так и не мог вспомнить. Это смущало.
– Мы ведь встречались раньше?
Она пожала плечами.
– Тебя зовут… – Гарольд покраснел, подозревая, что сейчас ошибется. – Китти?
– Нет. – Девушка стала на миг серьезной и впервые назвала свое настоящее имя. – Ребекка Лавчайлд.
А потом ее на миг смягчившееся лицо приобрело крайне тревожное выражение. Она стиснула руку Гарольда за запястье, так что ремешок часов рисковал расцарапать кожу до крови, и побежала. Гарри едва мог поспевать за ней, не спотыкаясь.
Они остановились и перевели дух только когда покинули парк и, кажется, прочно затерялись в лабиринте каких-то недостроенных домов. Ребекка прижалась спиной к стене, запрокинула голову, облизала губы, успокаиваясь. Она чувствовала опасность каждой клеткой своего тела.
– Почему мы убежали? Я ничего не понимаю, – растерянно сказал Янг. Он вспомнил эту девушку – и в том числе, то, как еще недавно разрывался от желания и, одновременно, недоверия. И теперь он вновь начинал подозревать, что его пытаются ловко обвести вокруг пальца.
– За твоей шкурой охотится некто Патрик Квинн, – сказала Лавчайлд, переводя дух. – Возможно, ты его не знаешь, но зато он знает тебя, и это не сулит тебе ничего хорошего.
– А ты, значит, знаешь нас обоих?
Она кивнула. Дыхание ее все еще не успокоилось, и Гарольд гадал, слышит он саркастические нотки, или же ему кажется.
– Да. Квинн меня однажды трахнул, воспользовавшись моментом, а теперь моя очередь.
Ребекка втолкнула Янга в узкий проход между домами и сама юркнула следом.
– Стой там, не приближайся и следи за вторым выходом, – бросила Лавчайлд, прижавшись к стене спиной. Девушка сняла с головы берет, раскрыла сумку и сунула его туда. Но наружу ее рука показалась уже с зажатым в ней пистолетом.
И в следующий же момент в узкое пространство между домами просунулся мужчина, на минуту замешкался, вместо Гарольда увидев Лавчайлд. Она воспользовалась этим, вытянула руку и выстрелила ему между глаз. Мужчина упал навзничь, прямо под ноги второму, который не успел даже поднять пистолет и повалился на напарника. На несколько минут повисла тишина, ничего не происходило. Гарольд вытянул шею, пытаясь рассмотреть наемников, посланных для того, чтобы убить его.
– Всего двое?
– Их бы хватило, – огрызнулась Лавчайлд. – не переоценивай свои силы.
Она вздохнула, чтобы успокоиться. Конечно, тела перед нею были ни чем иным, как пушечным мясом, тем, что не жалко пустить в расход, если возникнут непредвиденные обстоятельства. Но должен был быть еще один – координатор, тот, кто не даст операции сорваться, что бы ни случилось.
И он возник перед Лавчайлд, стоило ей только мысленно озвучить свою догадку – Мартин. Выступил из тьмы, будто соткался из воздуха. Хороший ученик, но как импровизатор – полный ноль. Она знала, видела это на дне блюдец его глаз, слюдяно поблескивающих в скудном сумеречном свете.
– А я знал, что ты переметнешься на его сторону, – вздохнул Мартин. – куда как интереснее выскочить замуж за наследника корпорации, чем получить жалкий кусок грязных денег.
– Хрена с два ты что-то понимаешь, – прорычала Лавчайлд. – я просто влюбилась.
– Ну конечно.
Мартин замолчал. Они стояли с Лавчайлд – глаза в глаза; ее нога на голове одного из убитых наемников, вторая туфля утонула в крови, а Мартин замер, раскинув руки, прямо на пути пули. Он улыбнулся и передал ей мысленно все то, что они могли бы сделать, но не сделали: убить Гарольда Янга, получить деньги,
