С центральным-то освещением на улицах городов дело было швах. Фонари горели лишь на главных улицах самых крупных мегаполисов. Тогда как возвращаться домой по темноте приходилось очень многим людям. В общем, дело было стоящее да к тому же нужное. Потому очередная идея оказалась записана в мой карманный блокнот, что я себе завёл уже как месяц.
Ну что могу сказать по поводу всего мною предложенного…
Мне крупно повезло, что у отца имелось прямо какое-то болезненное чувство патриотизма. Я бы даже сказал — гипертрофированное. Он был из числа тех людей, кто искренне желал, чтобы надпись «Сделано в России» красовалась на всевозможных товарах по всему миру, затмевая собой все остальные. Отчего, ознакомившись вечером с моими новыми идеями, не стал отмахиваться от них, а углубился в изучение вопроса. В том числе и касательно батареек, с которыми столкнулся в большой массе на той же выставке в Чикаго. Ну как в большой массе. В большой массе для этого времени. Свои подобные изделия там выставляли полдесятка изобретателей из разных стран мира.
А, ознакомившись, взялся за реализацию в металле.
[1] Готовальня — набор чертёжных инструментов.
Глава 4
Страшно жить!
Такими вот на первый взгляд неочевидными окольными путями и оказалась проторена моя дорожка к личному оружию. Дерринджеры-то да ещё и слегка «доработанные напильником» появились в моих руках не просто так. Их, кстати, я себе вернул. Нашлись в карманах штанов двоих «потерпевших». Тех самых, что должны были контролировать меня во время ведения их боссом «подготовительной работы» по моему устрашению.
Последнюю пулю из послужившего мне столь верную службу «Велодога» пришлось, кстати, потратить на окончательное упокоение одного из них. Того, от лба которого отрекошетировала первая пуля. Такой бы мощный лоб да к делу пристроить! А он, блин, в бандюги подался. Царствие ему небесное. Хотя, скорее, земля ему стекловатой.
Вторая пулька вошла ему точно в глаз, когда он, отойдя от первого шока и рассмотрев на руках свою кровь, обильно натёкшую с рассеченного лба, выхватил из-за пазухи какой-то дешёвый даже на вид револьвер. То ли «Бульдог», то ли «Кобольт» — со стороны они все были друг на друга похожи, кем бы ни производились. Особенно, когда производитель делал их на отшибись из самых дешёвых материалов и с минимальным качеством выделки.
Естественно, давать ему возможность выстрелить в меня любимого, я предоставлять не стал. Сработал, так сказать, на опережение. Ну и попал случайно чётко в глаз. А через него в мозг, который в голове у этого индивидуума всё же обнаружился. Посмертно.
Так и пошёл процесс возврата моей собственности. Сперва я подобрал оружие, выпавшее из рук этой моей жертвы. Потом, обхватив двумя руками рукоять нового ствола, выстрелил уже из него в «гражданина Капоне». А то пара мелкашечных пулек, что вошли в его торс, не сильно-то сказались на его здоровье. Больше шокировали, нежели поранили. Видать, застряли где-то в рёбрах, не достав до лёгкого. Вот и пришлось добавить чуть больше свинца в его организм, прострелив правое плечо. Чтоб, значит, ручками нигде вновь шебуршать не вздумал. Затейник такой.
Что я в этот момент чувствовал, когда стрелял в живых людей? Причём, вот так, почти в упор, смотря им чётко в глаза. Как сказал один киногерой из моего прежнего времени — изжогу я чувствовал. Зря кашку не поел с утра, решив по-взрослому ограничиться поджаренным беконом с хлебом. Теперь вот излишне подрумяненный бекон давал о себе знать, подлец.
И нет, я не герой боевика какой-то с титановыми нервами и с не менее титановыми «бубенчиками». Я просто из поколения тех, кто выжил в 90-е. Выжил, проживая на тот момент в Тольятти и работая на АВТОВАЗ-е. В общем, довелось, и насмотреться всякого разного, и наслушаться. Сам одно время ложился спать в обнимку с охотничьей двустволкой. Так спокойней было засыпать. Хоть не работал, ни в снабжении, ни в охране предприятия. Ну, времена такие были, что ж поделать!
Тогда стрелять мне всё ж не довелось. Зато теперь вот, навёрстываю упущенное прям стахановскими темпами, похоже. А куда прикажете деваться? Тут, либо ты их, либо они тебя. Выбор очевиден! Во всяком случае, для меня. Миндальничать не время и не место.
— Ну что, любезный, поговорим? — обыскав по очереди всех подранков и обзаведшись ещё парой револьверов с россыпью патронов к ним, я посмотрел прямо в пышущие искренней злобой глаза «Капоне» и, не изменившись в лице, просто выстрелил в голову одного из всё ещё живых его подельников. В того, что сидел поближе ко мне, привалившись спиной к стенке.
Всё равно они все уже были покойниками. Просто пока не понимали этого очевидного для меня факта. Видать, полагали, что это только им дозволено нарушать законы и творить, что в голову взбредёт. Знавал я в прошлой жизни одного человечка, что жил подобным принципом. Директором немалого завода был, между прочим! И всех своих работников считал бесправными холопами. И относился к людям соответственно. Разве что из окна своего кабинета не ссал на головы другим. А взяли его на границе. Тело своего конкурента за более высокую должность в совете директоров перевозил в багажнике. Хотел сделать так, чтобы тот исчез с концами из страны. Вот и повёз в соседнее государство, дабы там прикопать.
Через границу! В багажнике! При этом, будучи не дебилом там каким-то безмозглым, а очень даже умным человеком — заводом он рулил экономически выгодно. Просто в один момент уровень спеси и собственной значимости в его сознании достигли таких высот, что он вообще потерял берега. Начисто! Посчитал, что лично ему можно делать вообще всё. И ошибся. Что ему и пояснили пограничники, прострелив ноги, когда он кинулся бежать от них по результатам досмотра машины.
Что я могу сказать? Вот и эти конкретные кадры ошиблись жертвой. Не повезло им со мной. Тут вам не там, а я им — злобный Буратино. Никак не мелкий запуганный пацан.
— Ты что творишь, крысёныш? Ты хоть знаешь, на кого руку поднял? — вот времена другие, а фразы, как из дешевых криминальных сериалов, что я когда-то в прошлой жизни просмотрел немало, как и все жители моей страны. Даже удивительно!
— Не знаю. Пока ещё. Но очень сильно надеюсь узнать, — расплылся я в ангельской улыбке и для пущего эффекта выстрелил в ногу второго недобитка, что оставался вместе с нами в этой комнате.
— А-а-а-а! — закономерно тут
