Марина.
— Я хочу поговорить с Мариной, — произношу уверенно.
— А не пошел бы ты! — Илья дергается вперед. — Я не хочу снова дежурить у ее дома и проверять, не вскрылась ли она!
Марина закрывает глаза, перестает дышать.
А меня шокируют эти слова. Я ведь не думал, что все так… Марина была так спокойна, уверена, холодна, как вода в Арктике. Неужели наш развод настолько повлиял на нее?
— Марин… — испуганно зову ее.
Скажи, что это не так, что не было ничего подобного в прошлом.
Бывшая жена поднимает лицо к сумеречному небу и шумно выдыхает.
— Так! Ты, — указывает пальцем на брата, — быстро в дом!
— Нет! Я не оставлю тебя с ним наедине! — брат становится между нами.
— Илья, дай мне поговорить с Денисом. Пожалуйста, — давит на него взглядом. — Все в порядке. Правда. Дай мне пять минут.
Илья нехотя кивает и уходя в дом, смотрит на меня и проводит большим пальцем в области шеи, намекая, мол, чуть что — и прирежет меня.
Когда за Ильей закрывается дверь, Марина подходит ко мне.
— Теперь ты! — тыкает в меня пальцем. — Ты с чего вообще решил, что можешь вот так ворваться в мою жизнь, Стафеев? Хочу тебе напомнить важную вещь: ты мне никто! У нас есть лишь прошлое, которое давно быльем поросло. И права влезать в моё настоящее ты не имеешь! У меня своя размеренная жизнь, в которой тебе больше нет места!
Каждая ее фраза долетает с болью, ранит. Марина рубит правду, не стесняясь в выражениях, смотрит на меня ястребом. Того и гляди, в глотку вцепится и вырвет ее с клочьями.
Значит, не поговорим…
— Ты изменилась, — выдаю ей вместо запланированной речи.
— Ты не знаешь, какой я была, Стафеев, — усмехается печально. — Так что не тебе судить о том, изменилась я или нет.
— Я не настолько…
— Настолько, Денис, — дергает бровью. — А теперь садись в свою красивую машину и уезжай отсюда, если не хочешь встретиться еще и с отцом.
Глава 11
Марина
И вот так моя работа превратилась в пытку.
Теперь, шагая по городу, я постоянно озираюсь — не идет ли позади меня Стафеев? А вдруг увидит нас с Динкой, что тогда скажет?
И самое главное — что мне сказать ему?
После стычки Ильи с Денисом прошло два дня. За это время я видела Дениса лишь пару раз на рабочих собраниях.
Больше он не пытался поговорить со мной. Никаких неожиданных встреч в офисе или за его пределами.
Возможно, это связано с тем, что работы у Дениса просто немерено. Я наслышана об этом. Стафеева и его сотрудника, Егора, взяли в оборот и протащили чуть ли не по каждому кабинету, показали каждый угол на заводе, да еще и на месторождение поволокли.
Боюсь представить, как они это вывезли за два дня. Мне, чтобы полностью все тут узнать, потребовалось полгода. Но я прекрасно понимаю, что, когда дело касается государственных денег, отчет идет за каждый день.
Ты уже не сможешь «подвинуть» сроки, такого вообще не предусмотрено.
Я немного пришла в себя и на работу собираюсь уже гораздо спокойнее.
— Мам, расчешешь? — ко мне подходит Дина, и я забираю у нее щетку, завязываю хвостик полусонной дочери и везу ее в сад.
Мы немного припозднились и попали в поток родителей.
Пока я переодеваю Дину, она поглядывает на своего одногруппника, которого переодевает папа. Дочка засматривается на них, а я внутренне молю ее молчать, не задавать сложных вопросов, на которые я не смогу ответить.
— Мам, а у меня есть папа? — спрашивает громко.
Мужчина, переодевающий своего сына, и еще парочка мам косятся на меня, а я заливаюсь краской.
— Дочка, у всех есть мамы и папы, — отвечаю тихо с нелепой улыбкой.
— Если у всех есть, то почему у меня нет? — произносит не по-детски серьезно.
Убираю вещи в шкаф, медленно выдыхаю, но легче почему-то не становится.
Динка ждет от меня ответа, сидя на лавочке.
Я опускаюсь на корточки около нее и поправляю светлую прядь мягких волос, которая выбилась из хвоста.
— И у тебя есть, Дин, — говорю негромко, чтобы никто не слышал наш разговор.
Дочка придвигается и заговорщически продолжает:
— Значит, когда-нибудь он отведет меня в сад?
В ее глазах плещется огонек интереса и нетерпения.
Я глажу пухленькую щечку и не могу сдержать болезненной улыбки.
Дина все-таки похожа больше на меня. Но есть некоторые черты лица, в которых я безошибочно вижу Дениса.
Его глаза, чуть раскосые. Нос, даже некоторые движения.
— Когда-нибудь, — отвечаю туманно.
Та удовлетворяется моим ответом и спрыгивает с лавочки, вздергивает носик:
— Он привезет мне чемодан единорогов! — произносит гордо. — Я знаю!
Уходит в группу, помахав мне на прощание, а я соскребаю себя с пола и иду к машине. Сидя внутри, не могу сдержать слез. Это просто сильнее меня.
Я так давно не плакала… После родов меня штормило не по-детски, было откровенно тяжело. Не успела я отойти от развода, как все мое внимание сосредоточилось на дочери.
И днем, и ночью, и когда хорошо, и когда ужасно плохо, ты должна быть готова ко всему.
Первый год прошел за пеленой слез.
Из депрессии после развода я нырнула в послеродовую депрессию.
Родители и Илюха удерживали меня на плаву. Помогала даже Вета, моя подруга. Если бы не они, боюсь представить, что было бы.
А потом в какой-то день я посмотрела в окно и подумала: какого черта я позволяю себе так долго утопать в унынии? Упиваться им? У меня все прекрасно. Просто замечательно. Рядом дочь, семья, подруги.
Я запретила себе плакать.
Но сейчас я не сдержалась. Эти слова Дины… как ножом по живому.
Еду на работу, паркуюсь на своем привычном месте, припудриваю лицо и красный, опухший нос, моргаю зареванными глазами. Затем собираю себя воедино и выхожу. Пал Палыча нет на рабочем месте, поэтому я принимаюсь за рутину: разбор почты, документов.
Ближе к десяти утра, когда я понимаю, что босс непривычно задерживается, решаю набрать его номер. Вместо него самого трубку берет жена.
— Здравствуйте, Елена Анатольевна! Не подскажете, Пал Палыч будет сегодня на работе?
— Ой, Мариночка, а он тебе не сообщил?
— Нет, — тут же хмурюсь.
— Приболел Пал Палыч наш, — шмыгает носом. — Воспаление легких подхватил. Так что он будет на больничном пару недель.
— Как жаль. Передавайте Пал Палычу мои пожелания скорейшего выздоровления!
— А как же! До свидания.
Кладу трубку и принимаюсь отменять все встречи на ближайшее время. Документы перебираю еще раз,
