могло оказаться случайностью, глупейшим совпадением, на которые так богата Вселенная. Старик Юнксу не был святым, имел немало врагов и еще больше недругов. С привычкой вечно встревать не в свое дело, он мог разгневать кого-нибудь из богов. Но я не верю в совпадения. Я верю в злой умысел. Кто-то сломал Печать, и сделал это нарочно. Вопрос, как скоро этот кто-то доберется до остальных трех?
***
Когда я окончательно пришел в себя, Охранитель уже уехал, избежав заслуженного удара по морде. Заботливые оперативники погрузили меня в такси, назвали адрес, и даже заплатили водителю. Но после пережитого меньше всего мне хотелось возвращаться в пустую квартиру, где даже зеркала не занавешены.
Больше года я не появлялся в конторе раньше обеда, - одна из многочисленных директорских привилегий. Делами рулит мой зам, Сережа Кротов – по части магии слабоват, пятый порядок его потолок, зато в том, что касается маркетинга, настоящий бог.
Я ввалился в офис в одиннадцать утра, бледный как полотно, с бешеными глазами и растрепанной бородой. Персонал озадачено выглядывал из-за ширм, наблюдая, как их начальник опустошает кулер. Один Кротов невозмутимо вышел из своего стеклянного кабинета с папкой на сгибе локтя.
- Доброе утро, Владислав Арнольдович, - он кивнул, тряхнув зализанной челкой. – Из Министерства иностранных дел прислали списки.
Я глядел на него, как баран на новые ворота. Какие, к дьяволу, списки? Старик Юнксу, безглазый, приколоченный к креслу Старик Юнксу, чье обезумевшее сознание скоро зальют сотнями тонн бетона, вот что важно, а не какие-то идиотские списки.
- Туристический сезон начался, - подсказал Кротов. – Наши заказчики выделены желтым цветом. Агентов в сопровождение я уже выделил. Потенциальные клиенты выделены красным. Они в разработке.
Чтобы отвлечься, я принял у него папку, вынул первый листок. Про себя отметил, что рука почти не дрожит. Бегло проглядел список, особо отмечая красные строчки. Споткнулся в самом конце.
Перечитал раз.
Перечитал два.
Ничего не изменилось. Не может быть. Этого не может быть.
- Когда прибыл поезд из Москвы? – глухо спросил я, хотя знал расписание московского экспресса наизусть.
- В семь пятнадцать. Четыре с четвертью часа назад, - с готовностью отрапортовал Кротов.
- Да что за сраный день такой, а? – рявкнул я так, что любопытные сотрудники тут же попрятались за перегородками.
Страница в моих руках вспыхнула и осыпалась пеплом.
V
Вокзал Бограда мало чем отличался от Ярославского, - но теперь сам Гор глядел на мир иначе. Происшествие на границе что-то изменило в восприятии. Даже само слово обрело иной, режущий острой кромкой, смысл. Не пунктирная линия на карте, не полосатый столб, а тонкая грань, упав с которой можно оказаться где угодно.
Лихорадочно раздувались ноздри, фильтруя привокзальные ароматы – дизельного топлива, дезодорантов, пота и фастфуда. Все теперь казалось непривычным, новым, странным и чуточку опасным. Гор глазами поедал прохожих, в надежде увидеть нелюдей, но попадались только дворники, носильщики и таксисты. Последние были такими же назойливыми, как в Москве.
На счет нелюдей источники расходились во мнениях. Одни утверждали, что в Бограде на каждом перекрестке пасутся кентавры, а вампиры, все как один, работают в кредитных организациях. Другие же говорили, что и в обычном мире в банках работают сплошь упыри, а кентавры не могут существовать, в силу физиологических причин. Серьезные исследования этой темы были, разве что, у китайцев, но те не торопились делиться сведениями с остальным миром.
В ближайшем банкомате Гор впервые проверил карточку, полученную в визовом центре. Кредитный лимит в тысячу драхм – не абы какие деньги в Бограде, и кругленькая сумма в любой точке мира. Жаль, тратить ее можно только здесь, и только пока действует виза. Гор вспомнил свое недоумение, когда усталый клерк выложил перед ним гладкий черный кусок пластика, без каких либо цифр и надписей.
- Нас посещают люди из разных социальных страт, и каждый из них может принести Городу пользу. В идеале даже стать одним из жителей, - резиново улыбаясь, говорил клерк. – Считайте это подъемными…
Он так произносил это слово – Город, с заглавной буквы. Этот вертлявый сукин сын даже не обмолвился, что каждый будет приносить пользу на свой манер. Кто-то на самом деле пополнит шестимиллионные ряды его жителей, особенно если имеет задатки ома. Большинство по окончанию срока вернется домой, сохранив о невероятном приключении лишь самые смутные воспоминания. А некоторые… их немного, едва ли десять процентов… эти сойдут с ума, с молчаливого согласия властей пропадут без вести, или окончат жизнь на окровавленном алтаре Храмового квартала. За вторым кругом полно таких алтарей. Эти немногие и принесут самую большую пользу городу. Ради них все и затевается. Тысяча драхм на человека еженедельно – ничтожная цена за то, чтобы голодающий бог не покидал стены своего святилища.
В передвижном ларьке Гор купил шаурму и бутылку «Тархуна», цветом напоминающего ведьмовское зелье. Жевал на ходу, запивая приторно-сладкой газировкой, глазел по сторонам, в общем, вел себя как настоящий турист. Возле экскурсионных ульев, завешенных рекламой от брусчатки до крыш, он, наконец, нашел искомое. В камуфляже и берцах, покрикивая в мегафон, собирал группу длинноволосый остроухий эльф.
Шаурма встала поперек глотки. Гор встал неподалеку, делая вид, что читает объявления. Эльф вышагивал по брусчатке – загорелый, скуластый, торчащие из борцовки руки перевиты мышцами и кельтскими узорами. Платиновые волосы тяжело рассыпались по широким плечам, острые уши пробиты костяными серьгами, широкий тесак в кожаных ножнах хлопает по камуфляжному бедру. Весь он был, как персонаж компьютерной игры, нереальный, сказочный. Но вот ведь – ходит, живой, орет в мегафон немелодичным высоким голосом, как ярмарочный зазывала!
- Уникальная экскурсия в Левиафанову падь! Первобытная флора и фауна! Всего четыре человека! Осталось одно место!
Он остановился, набрал в грудь побольше воздуха и затараторил с новой силой.
- Последнее место на уникальную экскурсию в Левиафанову падь!…
Около старенькой «субару», с надеждой заглядывая в лица прохожих, топталась троица приезжих: зубастый китаец в расстегнутой зеленой ветровке, из-под которой выглядывала футболка с надписью «Я был в Бограде и ВЫЖИЛ», жизнерадостная пухлая брюнетка в очках, и…
- Красавчик! Эй, красавчик! – замахала рукой давешняя попутчица. – Давай к нам!
Цокая каблуками она налетела на Гора, обвила, потащила к машине. Ее мягкие пальцы держали железной хваткой, а слова со смешным акцентом патокой лились в уши. Вплотную, рука к руке, Гор почувствовал ее аромат – терпкий, с едва заметной ноткой горечи, и
