— Это будет непросто.
— Посмотрим. А теперь давай сосредоточимся на фактах. Для начала мы знаем, что Робайра умер не в церкви.
— В самом деле, крови почти нет. Наверняка его убили в другом месте.
— Очевидно, что кардинал некоторое время находился в руках убийцы, в тайном и изолированном помещении, где преступник имел возможность нанести увечья жертве. Скорее всего убийца каким-то образом сумел завоевать доверие кардинала, чтобы он по своей воле пришел в нужное место. Оттуда убийца перенес труп в церковь Санта-Мария ин Траспонтина, явно с определенным умыслом.
— Что мы имеем в церкви?
— Я говорила со священником. Дверь была крепко заперта, когда он ложился спать. И он припомнил, что открывал ее, когда прибыла полиция. Но есть черный ход, крошечная дверка, которая выходит на виа деи Корридори. Возможно, преступник проник в церковь через заднюю дверь. Вы ее осмотрели?
— Замок не поврежден, к тому же он современный и прочный. Но даже если бы дверь стояла нараспашку, я сильно сомневаюсь, что убийца мог войти с той стороны.
— Почему?
— Ты обратила внимание, сколько народу толпится перед главным входом на виа делла Кончилиазионе? А на параллельной улице его еще больше. Там яблоку негде упасть. Из-за паломников на этой улице даже перекрыто движение. Только не говори, что убийца разгуливал с трупом на руках у всех на виду.
Паола призадумалась. А может быть, полноводный поток верующих как раз послужил маскировкой? Но не мог же убийца войти, не взломав замок!
— Понтьеро, среди наших первоочередных задач — выяснить, как он пробрался в церковь. У меня предчувствие, что это очень важный момент. Завтра мы навестим брата… как его зовут?..
— Франческо Тома, брат кармелит.
Младший инспектор неторопливо кивнул, сделав пометку в записной книжке.
— Точно. Кроме того, мы располагаем жуткими атрибутами ритуала, включая надпись на полу, ампутированные кисти рук на куске ткани… и вещи, лежащие в этих пакетах. Давай двигаться дальше.
Они начали составлять опись вещественных доказательств: Понтьеро диктовал, инспектор Диканти шариковой ручкой заполняла формуляр. Подумать только, ультрасовременный офис, а они вынуждены возиться с пережитками XX века, вроде этих допотопных бланков.
— Вещественное доказательство номер один. Епитрахиль. Прямоугольная вышитая полоса ткани, используется священниками во время таинства исповеди. Обнаружена свисающей изо рта жертвы, целиком пропитана кровью. Группа крови соответствует группе крови жертвы. Анализ ДНК выполняется.
Епитрахилью оказался тот самый бурый предмет, который они не сумели опознать в темной капелле. Анализ ДНК займет не меньше двух дней, что в принципе можно считать рекордным сроком для такого типа исследований, причем лишь благодаря тому, что ОИНП располагала одной из самых хорошо технически оснащенных лабораторий в мире. Диканти нередко покатывалась со смеху, глядя по телевизору полицейский сериал «CSI: место преступления». Вот бы и в самом деле вещественные доказательства обрабатывались с такой же скоростью, как в американских фильмах!
— Вещественное доказательство номер два. Белый кусок материи неизвестного происхождения. Ткань — хлопок. Следы крови, но очень слабые. На ткани лежали отрезанные кисти рук жертвы. Группа крови соответствует группе крови жертвы. Анализ ДНК выполняется.
— Минутку, Робайра пишется с «и» или «и» кратким? — спросила Диканти.
— Думаю, с «и» кратким.
— Угу, продолжай, пожалуйста, Маурицио.
— Вещественное доказательство номер три. Скомканный листок бумаги, размером три на три сантиметра. Обнаружен в левой глазнице жертвы. Тип бумаги, ее состав, плотность и процентное содержание хлора устанавливаются. На бумаге имеется надпись от руки шариковой ручкой, буквы «Мт» и цифра «шестнадцать».
![]()
— «Мт-шестнадцать», — повторила Диканти. — Может, адрес?
— Клочок бумаги был скатан в шарик и пропитан кровью. Несомненно, мы получили послание убийцы. Отсутствие глаз жертвы может означать не столько форму мести, сколько указание… Преступник прямо говорит, где искать.
— Или что мы слепы.
— Играющий убийца… Первый такой случай в Италии. Наверное, поэтому Бои поручил вести это расследование тебе, Паола. Не рядовому детективу, а тому, кто способен мыслить творчески.
Слова младшего инспектора заставили Диканти задуматься. Если он прав, то ставки удваиваются. По обобщенным данным психологических характеристик, интеллектуальный уровень играющих убийц, как правило, очень высок. Поймать их исключительно трудно, если они не совершат ошибку. Рано или поздно все совершают роковые ошибки, но до тех пор успевают заполнить холодильники моргов трупами.
— Хорошо, давай подумаем. Названия каких улиц начинаются с букв М и Т?
— Виале дель Муро Торто…
— Не подходит. Она пересекает парк, и дома не имеют нумерации.
— Тогда Монте Тарпео тем более не годится, поскольку тянется среди садов Палаццо деи Консерватори.
— А Монте Тестаччо?
— В парке Тестаччо… Возможно.
— Подожди минутку. — Диканти схватила телефон и набрала внутренний номер. — Отдел документации? О, привет, Сильвио. Проверь, что находится по адресу Монте Тестаччо, шестнадцать. И принеси нам в конференц-зал путеводитель по городу, пожалуйста.
Дожидаясь, пока принесут карту, Понтьеро вернулся к перечню вещественных доказательств:
— И последнее на сегодняшний день: вещественное доказательство номер четыре. Скомканный листок бумаги, размером три на три сантиметра. Обнаружен в правой глазнице жертвы, аналогично доказательству номер три. Тип бумаги, ее состав, плотность и процентное содержание хлора устанавливаются. На бумаге имеется надпись от руки шариковой ручкой: слово «Undeviginti» и стрелка направо.
![]()
— Черт побери, какая-то китайская грамота. — Диканти приуныла. — Надеюсь, нам подбросили не продолжение послания, оставленного на теле первой жертвы, поскольку начало обратилось в пепел.
— Полагаю, придется довольствоваться тем, что есть.
— Изумительно, Понтьеро. Почему бы тебе не сказать мне, что означает «Undeviginti», чтобы я могла этим удовольствоваться.
— Ты малость подзабыла латынь, Диканти. Слово означает «девятнадцать».
— Проклятие, а ведь верно. В школе меня всегда заваливали на экзаменах. А стрелка?
В этот момент в зал заглянул ассистент из отдела документации.
— Вот, возьмите, инспектор, — сказал он, протягивая путеводитель по Риму. — Я проверил Монте Тестаччо, 16, как вы просили. Такого адреса не существует. На улице Монте Тестаччо всего четырнадцать домов.
— Спасибо, Сильвио. Сделай одолжение, составь нам с Понтьеро компанию и проверь список улиц, начинающихся с М и Т. Выстрел вслепую, но я предчувствую удачу.
— Хотелось бы надеяться, что в психологии вы преуспели больше, чем в прорицаниях, dottora Диканти. Лучше поискать ответ в Библии.
Все трое одновременно повернулись к двери конференц-зала. На пороге стоял священник, одетый в clergyman[24]. С заметной лысиной, высокий, худощавый и жилистый мужчина лет пятидесяти, он выглядел, однако, моложавым и подтянутым. У него были загрубевшие, жесткие черты лица человека, который провел не одну ночь под открытым небом. На взгляд Диканти, он больше походил на солдата, чем на священника.
— Кто вы такой, и что вам нужно? Это служебное помещение. Будьте добры, покиньте его немедленно, — сказал Понтьеро.
— Я отец Энтони Фаулер, и я приехал, чтобы помочь вам. — Он говорил по-итальянски правильно, хотя слегка неуверенно и с непривычной ритмической интонацией.
— Здесь полицейское управление, и вы вошли без разрешения. Если хотите помочь, идите в церковь и помолитесь за наши души. — Понтьеро двинулся к непрошеному гостю, намереваясь выставить его из зала без церемоний.
Диканти равнодушно отвернулась от священника и вновь обратилась к фотографиям.
