Катя принялась меня уговаривать, и наконец мы пришли к общему знаменателю: я согласилась на предложение Кати отвезти выкуп, хотя и упрекнула себя пару раз за сердечную доброту.
Шантажист — мужчина, как утверждала Катя, — звонил и требовал деньги именно сегодня в восемь часов вечера. А сегодня, как уже говорилось, у Кати была встреча с Азбашевым. Пренебречь правами обладателя она не находила возможным.
До восьми часов время еще оставалось, и я решила съездить к себе домой переодеться, вооружиться и подготовиться психологически — это означает в тишине попить кофе и погадать на косточках.
Если бы две истории — убийство Олега и шантаж Кати — не казались мне прочно связанными между собой, еще неизвестно, согласилась ли бы я. Говоря откровенно, Катя мне за сегодня ужасно надоела.
Причем всерьез и надолго.
Я вывела «девятку» со двора дома Кати и, покрутившись по узким улицам центра, выехала на дорогу, ведущую в самое уютное место на свете: к моей квартире.
Через десять минут после отъезда мне показалось, что неизвестная мне темно-синяя «девяносто девятая» слишком часто замелькала в зеркале заднего вида.
Еще через пять минут легких маневров я убедилась, что синий автомобиль явно проявлял интерес к моей машинке, и мне это совершенно не понравилось.
Я, наплевав на правила, знаки и нудных дядечек в серых кепках, несколько раз повернув под светофор, обнаружила, что севшие мне на хвост ребятки оказались напористыми.
Все это означало, что дело Олега Курейкина становилось тепленьким. Предстояла задача не довести его до горячего состояния.
Ну уж что-что, а отрываться от погони я умею. Если, конечно, дать мне для этого время и возможности, — грустно пошутила я над собой и снова свернула, на этот раз уже в совершенно неположенном месте, и, подкатив к парадному входу в Кировское РОВД, выскочила из машины и вошла в стеклянные двери отдела быстрой и решительной походкой.
Мне ничего не нужно было в этом здании, кроме его служебного выхода.
Пройдя мимо дежурного сержанта, я, кивнув ему, поздоровалась, хотя видела его впервые в жизни, и пробежала по трем ступенькам к служебному выходу.
Отсюда было почти рукой подать до двух перекрестков. Я могла считать, что от «хвоста» оторвалась.
Пройдя кривоватыми улочками до третьей параллельной улицы, я махнула рукой проезжающему мимо «жигуленку» и благополучно доехала на нем до дома.
Первым делом я, разумеется, переоделась, выбрав из своего гардероба темный брючный костюм, затем поставила на плиту кофе и вынула из сумки замшевый мешочек.
Дело представлялось мне серьезным, и я потребовала от гадальных косточек понимания. Хамства от них я бы не приняла ни под каким видом.
— Вам все ясно?! — грозно спросила я, просверлила их насквозь страшным взглядом и бросила косточки на стол.
Расклад выпал озадачивающий:
16+5+29!
«Вам грозит неудача, и лишь ценой огромных усилий Вам удастся предотвратить ее».
Я закурила и подумала, что все-таки зря я согласилась на это гнилое дело. Вариантов неудачи могло быть выше крыши. Например: я могла отдать деньги и в ответ не получить ничего.
Или потерять деньги.
Или отдать деньги, а потом меня бы просто убили.
Последний вариант мне не понравился совсем, и я пообещала себе не доводить дело до него.
Подумав еще раз, я мысленно попросила у костей или конкретизации опасности, или, по крайней мере, как мне лучше выбираться из того дерьма, в которое я должна буду вляпаться.
4+20+25.
«В принципе нет ничего невозможного для человека с интеллектом».
— Вот так, — пробормотала я и, выпив кофе, вздохнула и пошла к выходу.
Помимо гадальных косточек, в сумке теперь у меня лежал и мой верный «макаров».
С таким оружием любая девушка почувствует себя в безопасности.
Подумав перед дверью, я вернулась в комнату и кинула еще в сумку аудиоплеер, чтобы сразу прослушать то, что мне подсунут, а не дергаться в догадках и подозрениях до самого возвращения.
Я выехала на такси на Фрунзенскую площадь, которая была определена местом передачи дальнейших указаний от шантажиста.
До восьми часов оставалось еще около пятнадцати минут, и, пока чужой сотовый молчал, я бродила мимо киосков печати.
Я купила какой-то бестолковый журнальчик с цветными картинками и рассеянно листала его, стоя рядом с деревом недалеко от крайнего киоска.
Я выкурила сигарету и, зевнув, бросила журнальчик в урну.
Всегда приятно осознавать свое мастерство, даже в таком смешном тренинге.
Взглянув на наручные часы и увидев, что уже натикало восемь, я ударилась в самую пошлую панику: указаний все еще нет, а бесцельно бродить около урны мне уже так надоело, что я была готова выудить из нее свой журнальчик обратно и перелистать его заново.
Хуже нет, чем ждать неизвестно чего, которое должно наступить неизвестно когда.
Я находилась на открытом месте, и это говорило о предусмотрительности шантажиста.
Меня можно было разглядеть как минимум с трех сторон, и, наверно, сейчас меня как раз и изучали из окон близлежащих домов. А может быть, меня просто рассматривали с противоположной стороны площади из толпы граждан, ожидающих общественный транспорт на остановке.
В десять минут девятого, когда у меня уже не хватало терпения даже съесть мороженое, купленное исключительно для убыстрения хода времени, из моей сумки, висевшей на плече, послышался мелодичный перезвон. Это звонил мобильник, данный мне Катей.
Я отступила за ближайший киоск и, встав почти вплотную к стволу тополя, вынула трубку из сумки.
— Да! — осторожно сказала я.
— У вас все с собой? — гнусаво спросил меня непонятный голос.
Как я ни вслушивалась, я не смогла понять, принадлежит он мужчине или женщине.
Скорее всего, мой невидимый собеседник закрыл мембрану своего телефона платком и постарался максимально изменить голос, и поэтому он звучал ненатурально. Словно я разговаривала с роботом из мультиков.
— Да, я все принесла, — ответила я и, прослушав указания, осмотрелась.
На противоположной стороне дороги подошедший троллейбус забрал часть граждан, и среди нескольких оставшихся там стоял высокий худой парень, который разговаривал по мобильному телефону.
Я внимательно посмотрела на него, но он ничем не проявил интереса ни к моей персоне, находящейся от него на столь большом расстоянии, ни к чему бы то ни было, кроме своего телефонного собеседника.
Указания шантажиста были несложными, но за их кажущейся простотой могло скрываться все, что угодно. Мне рекомендовалось зайти за ближайший жилой дом и в находящемся там гаражном кооперативе найти какой-то заброшенный пожарный щит и ждать следующего звонка.
Я была готова к тому, что обмен денег на кассеты будет обставлен сложностями, поэтому только вздохнула и побрела в указанном направлении.
Если уж совсем честно говорить, то я даже до конца не понимала, что именно мне не нравится: то ли то, что дело затягивается, то ли обещанные костями гадости.
На город уже спускались вечерние сумерки: осень, хоть и ранняя, — это вам не лето, пусть даже и позднее.
После восьми вечера уже становится темновато.
Я, как мне и было велено, зашла за дом и обнаружила за ним распахнутые ворота из толстой металлической арматуры. За воротами тянулись, искривляясь улочками-переулочками, ряды гаражей.
Я пошла по левой стороне этих убогих строений, которая замысловатой петлей вывела меня в длинный и узковатый ряд, с левой стороны высилось шестиэтажной серой громадой здание неведомого мне долгостроя.
Справа тянулись все те же скучные гаражи.
Стена долгостроя уходила вверх, ни одна дверь не выходила наружу, только окна, забранные решетками. Попав сюда, я огляделась в растерянности.
Очень уж это аппетитное место было для внезапного покушения на одинокую Таню Иванову. Я была открыта с двух сторон и не видела никого.
Снова зазвонивший телефон отвлек меня от изучения диспозиции, и, вынув его из сумки, я услышала все тот же ненастоящий голос:
— Подойдите к старому пожарному щиту и встаньте рядом с бочкой.
Разгромленный и облупившийся от дождей щит я заметила еще раньше. Он находился в пяти-шести шагах слева от меня.
Над ним чернело окно второго этажа, забранное грубой решеткой из металлического прута.
Осторожно, на цыпочках подойдя к этому щиту и встав под окном, я услышала какой-то легкий скрежет по стене.
Резко оглянувшись, я заметила толстую леску с крючком, сделанным из канцелярской скрепки.
Посмотрев вверх, я увидела, что леска спускается из окна.
Крючок остановился примерно на высоте одного метра от земли и несколько раз дернулся.
Я еще раз огляделась, досадуя на сволочную предусмотрительность неведомого мне шантажиста.
