бесед и смазливого личика рядом. Может, кого-то и окрыляют симпатичные мордашки и игра на лютне, но только не его.
– Выгнал? – ахнула я.
Хотя уж кто-кто, а я бы могла не удивляться такому повороту событий.
– Подумаешь, не очень-то и хотелось, – надула губы Силеста, дотянулась до своей лютни и провела по струнам, издавшим грустный трунь.
– А как же практика?
– Луксур Навир обшипел меня, как закипающий чайник, но обещал, что завтра подберет мне новое место практики. К луксуру Парру отправил девушку из агентства муз. Ну а ты, Шайни? Неужели сбежала от страшного препода?
– Обстоятельства сложились таким образом, что мне пришлось его покинуть, – витиевато выразилась я.
Я увлеченно принялась разбирать вещи, изо всех сил изображая занятость, лишь бы Силеста не насела на меня с расспросами. Силеста тренькала на лютне и вела себя подозрительно тихо, пока не выдала:
– Я тебе, значит, все как на духу рассказала про своего старикашку, а ты про своего – молчок?
– Он не старикашка! – почему-то возмутилась я и припечатала: – Вообще-то это противоречит кодексу муз.
– О, да, конечно, как я могла забыть! Наша умница и красавица Шайни назубок знает кодекс муз. В каком пункте прописан запрет на разглашение сведений?
– В пункте пятом, часть третья, – парировала я. – Разглашение сведений о работодателе грозит штрафом до десяти корон и разрывом контракта.
Силеста надулась: она-то успела нажаловаться на «противного старикашку» и теперь поглядывала на меня исподлобья. Конечно, никто из нас не донес бы на подругу в деканат, мы и раньше делились сплетнями, что скрывать. Я и сама не понимала, что изменилось в этот раз, но решила сохранить тайну луксура Таэра.
«Видите, вы меня выгнали, а я все равно о вас забочусь!» – мысленно обратилась я к нему.
– Небось тоже стряпня твоя не понравилась, – мстительно проворчала Силеста, устраиваясь поспать: замаялась, бедная, пока стихи читала. – Вот ты и не признаёшься.
Я представила, как зловредный темный маг неловко кромсает ветчину непослушными пальцами. «Теперь ему и горячего никто не приготовит. Как же он без горячего, беднень… Так, стоп! Вовсе он не бедненький! Он взрослый, разумный мужчина и осознавал последствия своего выбора!»
– Шайни, у тебя такое лицо, будто ты кого-то отчитываешь, – пробормотала Силеста, приоткрыв глаз: ее раздирало любопытство. – Выглядишь как наша деканша.
– Не дай Творец, – вырвалось у меня. – Да. Отчитываю. Себя. Он потребовал, чтобы я ушла. И я ушла. Теперь думаю, что поступила неправильно.
Силеста демонстративно отвернулась к стене, пару секунд – на большее ее не хватило – молчала. Потом села на кровати и агрессивно воззрилась на меня.
– Это вся информация, которую ты мне готова предоставить?
– Угу…
– И, как я понимаю, ты просишь моего совета?
– Угу, – ответила я еще тише.
– Иногда разум такой: «Фух, да по фигу на все! Легко отделались! Пей, гуляй, выдыхай!», а что-то в печенках, какой-то червячок сомнения, подгрызает и подгрызает, и никакого покоя не дает. И говорит: «Зараза! Этот темный маг, конечно, та еще заноза в заднице, но надо вернуться». Вот что я скажу: слушай своего червячка!
– Очень образно, Силеста. Спасибо! – рассмеялась я.
Вот за что я и люблю эту противную девицу – когда надо, она всегда приходит на помощь, позабыв про обиды.
– Он через куратора тебя выгнал?
– Нет, обещал завтра с ним договориться.
– Значит, ты все еще можешь вернуться и сказать: «Здравствуйте, я ваша муза!» Ух, Шайни, как же мне интересно, что там у вас произошло!
М-да, Силесту в дверь, она в окно, а если окно закрыто – сделает подкоп через подвал.
– Давай я буду называть причины, а ты моргни в нужном месте! Клянусь, я никому! Он к тебе приставал? Ты обещала пожаловаться, а он тебя выдворил. Моргнула, да? Моргнула?
Я действительно заморгала. От возмущения!
– Да нет же! Он руками шевелить не может. Чем бы он меня хватал? Зубами? Ой…
Я невольно проговорилась, и Силеста мгновенно почувствовала это: у нее нюх на слухи, сплетни и скандалы, как у ищейки. Даже ноздри принялись раздуваться. Подруга совершила бросок-перехват и ловко дернула за рукава моего платья, обнажая плечи и злосчастный след от укуса.
– Это что? Это он? Это наш преподаватель сделал? – завороженно прошептала она. – Ничесе он опасный!
– Силеста, перестань! Ты все не так поняла!
– Да? – На лицо подруги вернулась хитренькая улыбка. – Ты можешь развеять мои страшные догадки.
Я тяжело вздохнула.
– Хорошо. Только больше никому!
Силеста сделала вид, что зашивает рот иголкой с ниткой, и, сложив руки на коленях, как прилежная ученица, приготовилась слушать.
Глава 11
В финале душераздирающей истории Силеста, которая давно перебралась ко мне на кровать и сочувственно гладила меня то по плечу, то по спине, воскликнула:
– Натерпелась, моя девочка! Конечно, ты больше не вернешься к этому гадкому некроманту!
Странно, но я себя страдалицей не чувствовала, наоборот, испытывала муки совести. Как-то нехорошо получилось с луксуром Таэром, что ни говори. Сначала меня ему навязали, потом я, пусть и не нарочно, доставила ему массу проблем, а после всего, помахивая хвостиком, радостно сбежала и бросила его там одного с обожженными руками, вьющимися над головой призраками и проклятием.
– А как же «слушать своего червячка?» – напомнила я.
– Да ведь я тогда не знала всех обстоятельств! – принялась оправдываться подруга.
– Пойду я… – вздохнула я и начала собирать вещи.
Солнце давно село, за окном разливалась темнотища. Тускло мерцали желтые фонари на аллеях кампуса, приманивая ночных бабочек и мошек, и, учитывая обстоятельства, сейчас их свет казался зловещим и потусторонним. Как я доберусь одна пешком на окраину города? Я поежилась и решительно утрамбовала в саквояж сорочку и платье, которое не успела повесить в шкаф.
– Куда ты пойдешь? – Силеста закатила глаза. – Ночь на дворе.
– Он там сидит один в темноте. У него магические лампы разрядились.
– Пусть не сидит! Пусть спать ложится, как все приличные люди. И вообще, его темнейшеству, может, в темноте-то даже сподручнее!
Я дала слабину и потянула за бретельку многострадальную измятую сорочку.
– Ничего с ним не случится! – вдохновенно продолжала Силеста. – А если и случится, то не с ним. Он ведь только для других опасен в минуты одержимости.
Вот зачем она это сказала? Яркое воображение отлично выручало меня с сочинениями, но сейчас только мешало. Я представила, как луксур Таэр, скрежеща зубами, несется по пустынным улицам за несчастным работягой, задержавшимся на работе до позднего часа. Я тряхнула головой и снова принялась заталкивать сорочку в саквояж.
– По-моему, ты ее скоро порвешь, – заметила подруга. – Смотри, по шву
