Каждый товарищ обладал правом на информацию о делах товарищества. Право на участие в товариществе могло быть передано иному лицу только с согласия всех либо большинства товарищей. Этим обстоятельством подчеркивался личный характер участия в простом товариществе.
ГК 1922 г. предусматривал следующие обстоятельства, в силу которых прекращалось простое товарищество: 1) смерть кого-либо из товарищей; 2) объявление товарища недееспособным или несостоятельным; 3) заявление товарищем требования о прекращении бессрочного товарищества; 4) досрочный отказ одного (нескольких) товарищей по уважительной причине от дальнейшего участия в «товариществе, учрежденном на срок»; 5) истечение срока, на который «было учреждено товарищество»; 6) достижение цели либо наступившая невозможность достижения цели товарищества (необходимо отметить, что данное обстоятельство относилось только к целям, которые было возможно достигнуть по окончании какого-либо промежутка времени); 7) обращение взыскания на долю хотя бы одного товарища по требованию кредитора; 8) соглашение товарищей о прекращении товарищества.
Отмена или ограничение права на отказ от участия в товариществе объявлялись недействительными. Кредитор одного из товарищей, не предъявивший требования о ликвидации дел товарищества, имел право участвовать в прибылях товарищества, но при этом у кредитора в силу ст. 293 ГК 1922 г. не возникало обязанностей по совместной деятельности. Ликвидация дел товарищества включала две стадии: 1) раздел общего имущества; 2) распределение прибылей и убытков. Таким образом, ГК 1922 г. предусматривал три разновидности договора, регулировавшие отношения простого товарищества: 1) собственно договор товарищества; 2) последующее соглашение участников о продолжении товарищества в случае смерти, несостоятельности или выхода одного из участников; 3) соглашение о порядке взаимных расчетов с кредиторами при ликвидации товарищества. Представляются неубедительными суждения отдельных авторов о том, что «советское гражданское право не знало договоров товарищества» и поэтому является «исключением»73. Произведенный обзор норм ГК 1922 г. полностью опровергает данную точку зрения. Более того, простое товарищество могло быть создано с различными целями, т. е. в рамках простого товарищества могла осуществляться предпринимательская либо иная хозяйственная деятельность. Отдельные специалисты, в частности М. Манасевич, И. Брауде, отмечали факт существования негласных товариществ74. Включение в ГК 1922 г. положений о простом товариществе было, как указывал С. Н. Братусь, примером преемственности между римским частным правом, буржуазным и советским гражданским правом75. О. С. Иоффе также отмечал существование преемственности, однако полагал, что такая преемственность «является, безусловно, обязательной в области юридической техники», в то время как «социальная преемственность социалистического права по отношению к эксплуататорскому праву исключена»76. Одним из примеров, подтверждавших данные суждения, являлось включение в ГК 1922 г. норм о товариществах. Причем многие положения о простом товариществе применялись к товариществу полному. Основой возникновения также являлся товарищеский договор. В силу специального указания в ГК 1922 г. применялись к полному товариществу положения о вкладах, об ответственности товарищей, о прекращении товарищества. Отличие полного товарищества от товарищества простого состояло главным образом в том, что в товариществе полном товарищи действовали «под общей фирмой». Полное товарищество признавалось юридическим лицом и подлежало регистрации в торговом реестре, в свою очередь, товарищество простое представляло собой договорное объединение, не являвшееся субъектом права.
Очевидными нам представляются следующие обстоятельства: 1) ГК РСФСР 1922 г. стал первым вступившим в силу нормативным актом, в котором содержались специальные нормы о простом товариществе; 2) различия между отдельными видами товариществ (простое, полное, коммандитное) были несущественны, за исключением, однако, признания двух последних юридическими лицами и наличия в коммандитном товариществе вкладчиков, не принимавших личного участия в совместной деятельности; 3) до начала XX столетия в связи с тем, что понятие юридического лица не получило детального закрепления в отечественном законодательстве, под товариществом понималась совокупность исключительно людей (лиц физических). Лишь в Проекте 1913 г., а затем в ГК РСФСР появилась норма, предполагавшая наличие в качестве товарищей как лиц физических, так и лиц юридических; 4) в ГК РСФСР 1922 г. были детально урегулированы порядок заключения, условия и порядок прекращения товарищеского договора (договора товарищества).
В отношении дальнейшей судьбы института товарищества в советском гражданском праве следует признать большую степень справедливости подвергавшегося ранее критике суждения Е. В. Довлатовой. В начале 1930-х гг. наблюдается процесс «свертывания» НЭПа и, соответственно, товарищества прекращают существование. Договор товарищества, как указывалось в литературе 1930–1950-х гг., имел «узкую сферу применения», изложение материала о простом товариществе было кратким. ГК РСФСР до 1964 г. содержал нормы о простом товариществе, которые на практике могли применяться лишь в целях, не связанных с извлечением прибыли. Однако в условиях тотального государственного контроля за многими сферами общественной жизни были существенно ограничены возможности заключения товарищеских договоров даже в целях, не связанных с предпринимательством (гражданское, некоммерческое товарищество). Данная ситуация позволила отдельным авторам утверждать, что к середине XX в. договор товарищества оказался «на грани отмирания». Данное утверждение следует в значительной степени признать справедливым. «С ликвидацией частной собственности были упразднены и частные товарищества». Как следствие, освещение проблем простого товарищества в монографической литературе прекратилось. «Но начиная с середины 1950-х годов положение существенно меняется. Этому способствовало коллективное строительство многоквартирных жилых домов на праве личной собственности, которое юридически расширило сферу использования договора простого товарищества»77. Именно договор о совместной деятельности (совместном строительстве), как отмечал А. И. Масляев, составлял основу создания жилищно-строительных кооперативов78. Возрождение практического использования товарищеского договора произошло с использованием иного названия – договор о совместной деятельности, изменилось содержание существенных условий договора, однако сами условия сохранились: имущественный вклад; общая цель; предмет – объединение вкладов и совместная деятельность.
В 1964 г. последовало принятие нового Гражданского кодекса. Данный нормативный акт содержал нормы, устанавливавшие аналогичную простому товариществу договорную модель – совместную деятельность. Договор о совместной деятельности, однако, не относился к числу коммерческих сделок (такой термин был неприемлем), и его участники не преследовали цели извлечения прибыли. Договоры о совместной деятельности также делились на две группы. Во-первых, предприятия и организации могли объединяться для достижения «общей хозяйственной цели». Во-вторых, дееспособные граждане могли заключать такие договоры в различных сферах. Наиболее распространенной сферой, как потом выяснилось на практике, стало совместное строительство многоквартирных жилых домов.
В соответствующих нормах ГК РСФСР 1964 г. детально раскрывалась цель совместной деятельности: «…Стороны обязуются совместно действовать для достижения общей хозяйственной цели, как-то: строительство и эксплуатация межколхозного либо государственно-колхозного предприятия или учреждения (не передаваемых в оперативное управление организации, являющейся юридическим лицом), возведение водохозяйственных сооружений и устройств, строительство дорог, спортивных сооружений, школ, родильных домов, жилых строений и т. п.». Следует отметить две характерные особенности, обозначенные в цели договора: 1) в ст. 434 ГК РСФСР обозначена не просто цель, а перечень целей, для достижения которых могли объединяться участники договора о совместной деятельности; данный перечень являлся открытым; 2) для законодателя при обозначении в норме ГК целей, крайне важным представлялось указать именно их социальный характер, так как перечень сформулированных хозяйственных целей в основном говорит об объектах, строительство и эксплуатация которых должны осуществляться по соответствующему договору. В соответствии со ст. 434 ГК РСФСР 1964 г. граждане могли заключать договоры о совместной деятельности лишь «для удовлетворения личных бытовых нужд». Для решения всех вопросов совместной деятельности в соответствии со ст. 435 ГК 1964 г. должно было иметь место «общее согласие» товарищей. ГК 1964 г. не содержал указания на возможность решения вопросов большинством голосов. Данное обстоятельство свидетельствует о стремлении законодателя повысить устойчивость товарищеских объединений. Однако, как и в ГК 1922 г., предусматривалась возможность соглашения участников на предмет поручения ведения общих дел какому-либо товарищу с выдачей соответствующей доверенности. Традиционной была и классификация вкладов: 1) деньги; 2) «иное имущество»; 3) трудовое участие.
