– И мне тоже, как я уже упоминал. Но если бы вам пришлось выбирать между верой в то, что вам кажется, и тем, что подтверждено доказательствами, то что вы выберете? Полагаю, я знаю вас достаточно хорошо и могу предсказать ваш ответ, если бы речь шла о юридической, а не магической проблеме.
– Тут ты меня победил, – признался Крисп. – Выходит, ты настолько уверен в результатах своих магических манипуляций?
– Уверен, ваше величество. И если бы здесь не был замешан Арваш, то хватило бы и первой проверки. А раз этот результат подтвердил и никомар, то я готов жизнью ручаться за его точность.
– А ведь ты и в самом деле рискуешь жизнью, – заметил Крисп, слегка помрачнев.
Заид на мгновение удивился, затем кивнул:
– Да, верно. Арваш, если он вновь взялся за старое, способен навести ужас даже на храбрецов. – Он плюнул себе под ноги, отвергая злобного бога Скотоса, которого Арваш выбрал себе в покровители. – Но, клянусь Фосом, владыкой благим и премудрым, я вновь повторяю, что Арваш никоим образом не связан с фанасиотами. Пусть эти еретики и сбились с истинного пути, но сбил их не Арваш.
Он говорил с такой уверенностью, что Криспу, несмотря на все сомнения, пришлось поверить волшебнику. Заид был прав – доказательства весят больше, чем любые ощущения и предчувствия.
И если фанасиотов направляет не зловещая рука Арваша, то какова же в таком случае их возможная опасность? Автократор улыбнулся.
За последние два десятка лет он перевидал – и одолел – столько обычных врагов, что мало не покажется.
– Спасибо, что снял груз с моей души, высокочтимый господин.
Твоя награда будет немалой, – сказал он Заиду. Вспомнив, что волшебник имел привычку передавать подобные награды в казну Чародейской коллегии, император добавил:
– На сей раз, друг мой, оставь часть ее себе. Считай это моим повелением.
– Этого вам не следует опасаться, ваше величество, – ответил Заид. – Я уже получил такое же указание от персоны, которую считаю выше вас по рангу.
Единственным существом, которое видессианин мог считать выше Автократора, был сам Фос. Крисп, однако, прекрасно понял, кого имел в виду Заид.
– Тогда передай Аулиссе, – сказал он, усмехнувшись, – что она здравомыслящая женщина и превосходная жена. И обязательно прислушивайся к ее советам.
– Я в точности передам ей ваши слова, – пообещал Заид. – С некоторыми другими женщинами я поостерегся бы так поступать из страха, что они переоценят важность своего места в схеме вещей.
Но поскольку моя драгоценная Аулисса, как вы уже сказали, есть особа здравомыслящая, я знаю, что она воспримет комплимент ровно настолько, какова его истинная цена, и ни на медяк больше.
– В этом вы весьма схожи, – подтвердил Крисп. – Просто счастье, что вы нашли друг друга.
Иногда, даже когда еще была жива Дара, он завидовал спокойному счастью Заида и Аулиссы. Казалось, они понимают нужды друг друга и подстраиваются под взаимные слабости так, словно составляют две половинки единого целого.
Собственный же брак Криспа отказался совершенно не похож на этот идеальный союз. В целом они с Дарой неплохо ладили, но кроме летнего тепла их отношения знали и осенние бури, и зимние метели. Заид же и его жена словно круглый год жили, наслаждаясь поздней весной.
– Кстати, ваше величество, Аулисса напомнила мне, что Сотаду уже двенадцать лет. Мальчик скоро начнет серьезную учебу, а это, как она отметила, потребует значительного количества золота.
– Да, верно, – мудро отозвался Крисп, хотя ему, Автократору, не было нужды беспокоиться о средствах на образование сыновей: любой ученый человек в городе с радостью назвал бы их своими учениками. Обучение императорского отпрыска неизмеримо повышало его репутацию… к тому же один из сыновей со временем сам станет Автократором. Крисп по опыту знал, что ученые столь же падки до власти и влияния, как и прочие незаурядные личности.
– Я рад за вас, ваше величество, и за всю империю, – сказал Заид, кивнув на стол, где проводил магические опыты.
– И я тоже рад.
Крисп взял письмо Арваша и пробежал его глазами. Это оказалось то самое письмо, в котором Арваш сообщал, что отрезал Яковизию язык, поскольку дипломат слишком вольно с ним обращался, чем и разгневал макуранца. Автократор без сожаления положил письмо на стол. Прочитанное было далеко не худшим злодейством Арваша. И знание того, что можно не беспокоиться о новой схватке с ним, воистину было равноценно немалому количеству золота.
Когда Автократор вышел из кабинета волшебника, халогай двинулся следом.
Два других телохранителя с топорами, ждавшие у двери, теперь шли впереди Криспа к выходу из здания Чародейской коллегии. Зонтоносцы сидели на улице, дожидаясь императора вместе с остальными телохранителями. Увидев вышедшего императора, они засуетились, но быстро выстроились попарно, готовые сопровождать монарха.
На обратном пути во дворец Криспу вновь пришло в голову, что их присутствие – откровенная показуха, потому что почти весь недолгий путь пролегал под крытой колоннадой. Не в первый – и даже не в сотый – раз ему захотелось избавиться от назойливых церемоний, не дававших покоя ни днем, ни ночью. Но, судя по ужасу, который порождала подобная мысль у дворцовых слуг, правительственных чиновников и даже у телохранителей, такие предложения были равносильны принесению жертвы Скотосу на алтаре Собора. Проще говоря, в битве с традициями император был обречен на поражение.
Автократор обернулся и посмотрел на здание Чародейской коллегии. Да, он щедро наградит Заида. И не только потому, что волшебник снял тяжкий груз с его души. Если фанасиоты сами сочинили свою дурацкую ересь, то Крисп не сомневался, что раздавить их будет нетрудно. В конце концов, вот уже более двух десятилетий он движется от триумфа к триумфу. И чем, собственно, эта задача отличается от прочих?
Глава 2
Собор Фоса снаружи выглядел скорее массивным, чем прекрасным.
Мощные контрфорсы, поддерживающие огромный центральный купол, напоминали Фостию толстые слоновьи ноги; одного такого зверя-великана привезли в столицу с южного побережья моря Моряков, когда Фостий был еще мальчиком. Прожил зверь недолго, но в памяти его остался.
Однажды Фостий прочел поэму, в которой Собор сравнивался со скрытой внутри устрицы сверкающей жемчужиной. Сравнение показалось ему неудачным. Снаружи Собор вовсе не был грубым и некрасивым, как устричная раковина, а выглядел попросту невзрачным. Зато его интерьер затмевал блеск любой жемчужины.
Фостий пересек мощеный внутренний двор, окружающий Собор, и поднялся по лестнице в нартекс – внешний зал. Будучи лишь младшим Автократором, он был меньше скован церемониями, чем отец, и лишь два халогая поднялись вместе с ним по лестнице.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
