– Вамбонгыч, негритос ты мой любезный, хай тебе, то исть привет от тружеников сохи и сепаратора! Это я, председатель фермерского хозяйства «Всё путем»! Слышь, Вамбонгыч, завтрева грузовик за тобой пришлю - уважь, приедь, выступи перед нашими доярками! Подарки?… Не, подарки не надо, наши бабы тебе сами подарков насуют во все места - оне у меня с самой уборочной ни одним мужиком не разговелись! Потешь сердешных, а то надои падают!
Так кого тешить-то: баб или коров?! Лучше бы коров - в хозяйстве «Всё путем» бабы за всякого мужика, даже и за такого юного, как Трифон, готовы волосья друг другу повыдергать. А самого мужика могут и покалечить. В объятьях задушить. Но обидеть председателя, Орландо Фомича Гуськова, - грех. Когда-то состоял он записным ухажером Октябрины Павловны, тщетно лелеял надежду воссоединиться с нею в браке. Даже предлагал тогда еще юного Тришу усыновить. Не вышло… Теперь хозяйство Орландо Гуськова - самое передовое в районе. И подопечные доярки - тоже передовые. А Трифон Вамбонгович, даром что был городским жителем, истово любил простые сельскохозяйственные будни. И то, что доставшаяся Трифону от родственницы дачная землица регулярно снабжалась отборным навозом, мочевиной да суперфосфатами, являлось заслугой крепкой смычки города и деревни, то бишь Деда Мороза Трифона и председателя Гуськова…
– Это Олег. Слышь, пацан, ты вечерком подгребай к нашей братве в ресторацию. Братва с Санта-Клаусом хочет выпить. Не, Снегурочку не приглашаю, тупая она у тебя какая-то. И без сексапила. Лучше один приходи. «Джингл-белл» петь будем. И «В лесу родилась елочка». Типа того. Возьми диск с караоке.
От Олега Трифону никуда не деться. Придется идти. А возможно, поспешать на цыпочках. Олег, симпатичный коренастый парниша, на два года старше нашего героя, - местный авторитет, держатель всех крупных торговых точек рванувшего в активный капитализм Кимовска. Обидеть Олега наверняка подписать себе смертный приговор. Трифон не хочет смертного приговора, не хочет обнаружиться на городской свалке в виде трупа с красным колпаком на разложившейся башке, и потому согласен быть Санта-Клаусом, петь под караоке «Джингл-белл» хоть до посинения. Хотя от Олеговых приятелей его воротит, как от мусорного бака. Эти приятели, которые пальцы веером держат даже во время отправления малой нужды, похоже, капитально застряли в периоде толстых золотых цепей-ошейников и малиновых пиджаков. И до сих пор разговаривают с людьми методом тыка в зубы дулом пистолета. Однако это не мешает им быть сентиментальными до того, чтобы устраивать катания на санках со школьной горки (бывало и такое, не одними саунами, казино да стриптизами жив русский бандит). И если этим сентиментальным бандитам не потрафить, могут так по морде напаять - ни одна хирургия не поможет.
Одно утешительно. Праздничное сумасшествие, начинающееся примерно с западного Рождества (это Олег принципиально празднует католическое Рождество - видимо, мечтает американизироваться, хотя в Америке католиков - как в Сахаре аквалангистов), достигает своего апогея в новогоднюю ночь, а ближе к Рождеству православному идет на спад. Видимо, к седьмому января налимонившийся народ начинает испытывать укоризненные уколы печени и вместо Деда Мороза желает принимать аллохол, карсил и гастал.
И в этом году Трифон, упарившийся на дедморозовской страде, справедливо надеялся, что на Рождество его оставят в покое. Все уже были удовлетворены: детсадовские горлопаны, нахальные школяры, продвинутые искусствоведы, страстные доярки и конкретные пацаны. И Трифон просто мечтал о времени, когда можно будет повесить дедморозовский костюм в гардероб (до будущего года), хорошенько отоспаться и, пользуясь возможностью посидеть дома, продолжить работу по написанию брошюры «Опыт начинающего огородника». Ведь страстным увлечением (помимо театра, естественно) Трифона Вамбонговича было огородничество. И частично садоводство.
В этом своем хобби Трифон был не понят и одинок. Друзья-ровесники возмущались тем, как может молодой, здоровый, полный сил парень терять время, вскапывая грядки, удобряя рассаду и борясь с колорадским жуком. Молодой парень должен париться не в теплице, а в сауне, накачивать мышцы не на окучивании картошки, а на тренажерах в фитнес-центрах. А огород - это удел и утеха пенсионеров. Трифон не спорил. К двадцати трем годам он хорошо понял, что спорить неконструктивно. Он предпочитал отмалчиваться и поступать по-своему. Правда, это тоже не всегда получалось.
…Так вот, в нынешний рождественский вечер Трифон привычно запаковал атласную шубу в целлофановый кокон, упрятал ее в дальний угол шкафа, приготовил себе кофе и бутерброды с холодным куриным филе и уселся писать новую главу для своей огороднической книги. Глава называлась «Песня, спетая в крапиве» и посвящалась некоторым аспектам борьбы с сорняками.
Однако в половине восьмого произошла маленькая неприятность.
Вырубилось электричество.
Трифон лениво помянул черта, встал, касаясь руками стены, добрался до кладовой и принялся шарить по многочисленным коробкам с нужным и ненужным хламом в поисках фонарика. Но вместо полезной вещицы под руку попадались рваные кеды, ракетки для бадминтона, цоколь от настольной лампы, сломанная музыкальная шкатулка, школьный микроскоп, камертон, мотки спутанной лески, куски войлока, пальцы…
Пальцы?
Трифон совершенно не по-мужски заверещал и отскочил от двери, рискуя обрушить на себя половину всего содержимого кладовой. Больно ударился лопаткой о висевшее на стене коридора декоративное панно, пришел в себя. Нервно хохотнул. Темнота, заполнявшая квартиру, перестала быть обыденной и привычной. Отныне в ней таилось нечто.
И у этого нечто были пальцы.
Трифону совершенно некстати вспомнился весь прочитанный еще в школьные годы Стивен Кинг. Перед глазами замелькали самые жуткие кадры всех когда-либо пересмотренных фильмов ужасов. И наш герой, холодея сердцем, почувствовал, как его шею стискивают чьи-то ледяные твердые…
И тут…
Кто-то рьяно, от всей души, загрохотал кулаками в дверь!
Да здравствует спасительный стук в дверь!
Благословен да будет тот, кто вовремя стучит нам!
Нет, это как-то двусмысленно… Вот! Стучит к нам!!!
Трифон почти всхлипнул и, отклеившись от стены, ринулся открывать.
Открыл.
– Сюрприз!!!
Ошалевшему от квартирной темноты Трифону свет на лестничной площадке показался нестерпимо ярким. Но самое главное, в этом свете стояли люди.
– Здорово, Трифон! - сказали люди. - Мы к тебе в гости пришли. Накрывай на стол.
– Мм?! - спросил Трифон.
Как быстро мы забываем пережитые ужасы и оглушаем неблагодарностью тех, кто нас от этих ужасов избавил. Так и Трифон, едва пришедший в себя после душившего кошмара, мгновенно скис от перспективы общения с незапланированными гостями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
