— Вообще-то он оттуда, но что?
Король снова закрыл глаза.
Жуглет легонько откашлялся, как бы подчеркивая деликатность обсуждаемой проблемы.
— То, о чем я сейчас говорю, основано исключительно на слухах, соткано из предположений и разговоров. Даже сам Виллем не смог помочь мне до конца разобраться в этой истории, хотя он мне доверяет. Бывшие слуги и местные пьяницы перешептываются, что от своего отца Виллем с самого рождения должен был получить в ленное владение, прямо от короны, и город, и крепость Доль.
Конрад внезапно открыл глаза.
— Но Доль находится в руках Альфонса все время, пока я император.
Жуглет пожал плечами.
— Старик, который, может, знает правду, а может, просто уже выжил из ума от старости, рассказывал мне, что граф Альфонс отнял у Виллема все эти владения, когда тот даже ходить не умел.
Конрад нахмурился.
— Когда это произошло? Жуглет махнул рукой.
— Вы тогда еще не были на троне. За спиной у вашего отца происходило много скверного. Могу предположить, что вы никогда не слышали о Виллеме отчасти потому, что граф не дает ему выбиться в люди. Но это всего лишь предположение, сир; вы знаете, я никогда не объявляю фактом то, чему не могу представить доказательств. В данном случае дело обстоит именно так.
Конрад начал приподниматься, как будто собираясь немедленно потребовать у своего дяди разъяснений по этому поводу.
— Если земли были дарованы короной, то Альфонс не имел права их отбирать! Меня тошнит от этого интригана…
— Нет никаких доказательств того, о чем я вам рассказал, сир. Все это, повторяю, лишь слухи. — Жуглет дождался, пока Конрад с гримасой раздражения снова расслабился в кресле. — Как бы то ни было, дядя Виллема вмешался и оказал ему поддержку, достаточную, чтобы тот мог содержать Линор и мать. Тем не менее Виллем трагически стеснен в средствах, что достойно всяческого сожаления, поскольку он лучший воин, какого я когда-либо встречал. При его навыках он, скорее всего, мог бы победить на турнирах половину графства, но у него нет возможности сражаться так часто, как требуется. Да и людей у него совсем немного.
Этот последний пассаж, по крайней мере, относился к тому, что Жуглету было известно доподлинно.
Конрад нахмурился.
— Виллем — фламандское имя. Фландрия — союзник Франции.
— Он принадлежит к роду, который жил в Бургундии с незапамятных времен, — заверил короля Жуглет. — Его отец в молодости был известным участником турниров, и Виллем — имя одного из его ближайших сподвижников, фламандского рыцаря, соратника по турнирным сражениям.
— Мне нужен надежный человек в Бургундии, — задумчиво сказал император. — Думаю, неплохо было бы иметь там некоторое количество хорошо подготовленных солдат. Фактически я испытываю сильное искушение создать новый военный орден, состоящий из рыцарей, которые будут ответственны напрямую только передо мной, а не перед Альфонсом или его мелкими сеньорами. Что-то типа светских тамплиеров, рыцарей императора. Как по-твоему, он годится для этого?
Жуглет, приятно удивленный, широко распахнул глаза, однако тут же спохватился и убедительно изобразил сомнение.
— Не знаю, заинтересует ли его такое стремительное возвышение, сир. Граф Альфонс никогда не награждал его, как он обычно поступает с местными рыцарями, поэтому, за неимением привычки, Виллем лишен амбиций. Если не считать того, что он стремится во всем подражать сэру Галахаду. — Жуглет усмехнулся. — Теперь позвольте мне рассказать вам о Линор, о ее золотистых локонах и восхитительной груди.
Конрад улыбнулся.
— Замечательно. Расскажи мне о Линор. В образных выражениях.
— Она необыкновенно красивая дама, сир. — Обеими руками Жуглет начертал в воздухе выразительный женский силуэт. — Только представьте себе: широко расставленные изумрудные глаза с длинными темными ресницами, совершенное, безупречное лицо в форме сердечка и золотистые волосы до колен, как у дамы Агнессы, ниспадающие мягкими локонами. Волосы так приятно пахнут вплетенными в них свежими цветами, что, когда вы приближаетесь к ней, требуется все ваше рыцарское самообладание, чтобы не наброситься на нее и не попытаться испить нектар из всех укромных уголков ее роскошного тела.
Конрад одобрительно рассмеялся.
— Жуглет, ты просто неприличен.
— Поистине, сир, она восхитительна. Я и сам соблазнил бы ее, если бы не боялся, что Виллем свернет мне шею. Она чиста, как свежевыпавший снег, целомудренна и невинна…
— Не стоит портить впечатления, чересчур увлекаясь гиперболами, — прервал Жуглета Конрад. — Как замужняя женщина может быть невинной? Она что, еще ребенок? Или просто холодна, как лед… ты к этому ведешь?
Жуглет пораженно уставился на него.
— Но она не замужем, сир. — И торопливо добавил, увидев непонимающее выражение на лице Конрада: — Ох нет, простите меня. Говоря «пара», я имел в виду, что они брат и сестра. Разве я этого не пояснил? Они родственники, и ни один из них не состоит в браке.
Конрад внезапно стал весь внимание.
— Сестра в высшей степени преданного рыцаря из Бургундии, и притом девственница?
— К сожалению, да, — ответил Жуглет. — Она даже не станет разговаривать с мужчиной, если брата нет дома. Однако в компании ведет себя так умно, что все присутствующие влюбляются в нее. И не просто местные мужланы, сир… высокородные сеньоры так и вьются вокруг нее, как я слышал.
— Тогда почему она не замужем?
— У нее нет наследства, я же объяснил. Они ухаживают за ней только с целью сделать любовницей, предлагая свое сердце, но не домашний очаг.
— Ах! — понимающе воскликнул Конрад: у него самого было множество любовниц.
— И она, и ее брат не хотят такого развития событий.
Пауза. Жуглет сменил позу, усевшись со скрещенными ногами рядом с креслом, и принялся вычерчивать круги на слое перегнивших березовых листьев и еловых иголок, покрывающем эту часть недостроенного двора.
— Но как мне кажется, рано или поздно брат отдаст ее кому-нибудь. Вокруг Линор столько шума, и она провоцирует неприятности — я сам видел аристократа, так ревностно добивающегося ее благосклонности, что он подрался с соперником. Дело даже дошло до ножа!
— Неужели нищая девушка, сирота, способна вызывать такой переполох?
— Полагаю, Виллем в конце концов сдастся, — рассчитанно небрежно бросил Жуглет, продолжая рисовать круги. — Ходят слухи о каких-то церковниках высокого ранга, которые тоже заинтересовались ею, хотя им по сану это и не дозволено. Кажется, не так давно в тех краях побывал ваш брат кардинал? У него ни одна наложница долго не задерживается. Уверен, церковь будет совсем не против, если он оставит свое семя в Бургундии. Бастарды становятся превосходными пешками. По-моему, ему нравятся блондинки?
