тишина.
Рык раздался совсем близко, и сердце участило свой ритм. Казу удалось оглянуться во время прыжка через поваленное дерево, и он ужаснулся, когда увидел, что вся снежная стоя гонится за ним. Не меньше десятки стражей.
Но… где их вожак?
Он слишком поздно понял, что произошло. Только, когда огромное мохнатое тело столкнулось с ним в воздухе и придавило к земле. Мох смягчил падение, но от этого легче не стало — громадный волк все еще прижимал его к земле, при этом угрожающе рыча.
Лес замер.
Если он что-то не придумает, то станет обедом для лесных тварей. И никакой Кузнец его не спасет.
Волк нетерпеливо перебирал лапами, вот-вот готовясь совершить движение пастью и прокусить шею незваному гостю. Это бы случилось, если бы Каз не вспомнил, что у него есть последний прием.
Ладони поднялись в воздух, прямо напротив ушей волка, что стояли торчком, и мелко-мелко задрожали. С губ отрывисто срывался нужные слова, которые усилили вибрацию и мощность ветра. Удивительно, что он еще был способен на магию.
Волк тут же заскулил и отпрыгнул от парня, лапами накрывая голову, будто пытаясь спрятаться от невыносимых звуков. Вот он шанс.
Не теряя ни секунды, Каз быстро поднялся и побежал со всех ног вперед, даже не оборачиваясь, ведь знал, что боль в чувствительных ушах скоро пройдет. Этот трюк дважды не повторить.
Лес высасывал из него силы. Он даже не знал, откуда ему их черпать, ведь воздух насыщен влагой, совсем не его стихией, а до дома много верст.
В спешке он не заметил камень, выступающий из-под земли, и упал, катясь вниз по небольшому склону, собирая все сучки и кочки на своем пути. В нос ударил запах застоялой воды и мха. Лёгкие отторгали незнакомый запах сырости. Каз попытался подняться, но в глазах все покачнулось: лес, вырезанные на дубовой коре символы, болото и небо, покрытое облачной дымкой. Оседая на землю, он оттянул рукав, замечая полосы от когтей.
Хуже быть не может. Каз настолько ослаб, что не мог даже подняться на ноги, а волки вот-вот должны были выйти на его след. В этом он не сомневался. Дождаться их или попытаться спастись?
Скрипя зубами, ему удалось приподняться и перевернуться. И то, что увидели его глаза, казалось чем-то нереальным, далеким и пугающим, засасывающим в себя, мерзким болотом.
Грязно-зеленое и с кучей камышей по краям, оно гигантской лужей растеклось по земле. Где-то недалеко послышался шорох, а затем раздался мех, по-своему пугающий, из-за которого мурашки трусливо побежали по коже.
Темный силуэт с двумя рогами на голове покачивался, стоя по грудь в воде. Желтые глаза с узким зрачком весело смотрели на него.
«Трус» — смеялось и шептало нечто в воде.
Существа, даже близко не напоминавшие никого, из известных ему тварей, выглядывали из своих укрытий, рядом с зарослями камышей, и хихикали, глядя прямо ему в глаза. Тела, покрытые черной клочковатой шерстью, оказались опутаны водорослями и прошлогодней тиной.
Липкий страх прошелся по позвоночнику.
Поблизости даже не было палки для простой обороны, а существо продолжало веселиться, качая головой в стороны, насмехаясь над ним. Над будущим членом Круга, наследником великого рода! Ему хотелось стереть этот момент из своей жизни.
С другой стороны послышался схожий смех, а потом с другой, и совсем рядом, в зарослях травы. Он звучал громче и в тысячу раз пугающе. Существо сделало движение в его сторону, продолжая покачивать в такт головой, уже больше не боясь поверженного воина.
Зрение расфокусировалось с каждой секундой, а руки дрожали, уже не в состоянии выдерживать его. Каз устало опустился на землю и перевернулся на спину, вглядываясь в обворожительное серое небо, засасывающее в себя, прямо как это болото.
Глава 4
Озерный край.
Петр Васильевич был лесником, жившим в этих краях достаточно долго, чтобы зваться «своим». Старики говорили, что после гибели семьи, молодой мужчина перебрался в лес, оплакивая горе. Другие твердили, что у него повредился рассудок.
Но Зара знала, что с головой у него все хорошо, а про семью она никогда не спрашивала. Да и не собиралась, если честно. Он был простым мужчиной, старше пятидесяти с густой седой бородой, в которой так и норовили запутаться ветки, листья, шишки, да и все, что только могло уцепиться. Однажды она видела, как из-под нее вылезло две белки. Они забрались на плечо мужчины, а потом перепрыгнули на соседнее дерево, продолжая свои догонялки друг с другом.
В этот раз она шла к нему не по велению Вельги, а просто потому, что у неё закончилось молоко, а идти в деревню ей не хотелось. Зато у Петра Васильевич была замечательная коза Марта.
Мужчина жил в одиночестве на другом конца Барсучьего леса, на поляне возле старых дубов. Чтобы к нему добраться от её избушки, ей всего-навсего нужно было пройти по тропинке через весь лес. Но в этот раз она решила воспользоваться длинным путем: через мелкие поляны и топи по узкой колее.
Это были не самые приятные места, в которых ей доводилось бывать. Немного пугающие своей отчужденностью от людского мира, они принадлежали существам, не соблюдавшим законам. Нежити.
Её первое воспоминание о Вельге началось с похожих болот.
Но она не думало об этом, почти никогда. Только в те редкие разы, когда становилось совсем плохо на душе и одиноко. Просто один единственный вопрос «почему?» не давал покоя.
— Могла бы взять молоко у бабушки, — бурчала Веледара, внучка старейшины деревни Спадающей луны. — Она тебе не откажет никогда. А так придется идти через болота к леснику.
Девушка недовольно цокнула языком. Зарина была её лучшей подругой на протяжении многих лет, но понять её странную привычку бродить по лесам и болотам так и не смогла. После таких прогулок матушка ругала её за порванный фартук или запачканное платье.
— Зато мы выпьем целую кружку самого вкусного травяного настоя.
Песчаная дорога еще не высохла после дождей и сейчас пыталась испачкать подол юбок. Скоро потеплеет настолько, что можно будет ходить без теплых кофт и фуфаек. Это радовало. Природа просыпалась вместе с солнцем и возрождалась жизнь. Дикие утки прилетят с Южных краев и будут донимать Зару кряканьем по утрам, или, вконец осмелев, будут ждать её у крыльца с целью выпросить хлеб.
Веледара прислушалась.
— Что-то тихо на болоте. Раньше наши здесь ловили селезней и диких уток. Как думаешь, они уже прилетели?
— Не знаю, но если тебя так это волнует, то можем спуститься
