Читаем без скачивания Обратимость - Лия Шатуш

– Думаю – отрезала я.

Возможно, не стоило говорить таких вещей директору, задевать самолюбие начальника – это опасно. Я тут же осеклась, но вылетевших слов уже не поймаешь. Он посуровел и со скептицизмом пожал плечами.

– Простите – добавила я виновато.

Он вдруг сделался каким-то отчужденным и бросил мне вскользь:

– Можешь отдохнуть денек-другой, пока я тебя не призову. Поправь свое здоровье и не засиживайся здесь. Видишь же, что это не идет тебе на пользу.

Мне не хотелось с ним спорить, не буду же я объяснять ему, что мне снятся странные сны, из-за которых мое состояние такое плачевное. Это глупо.

Я отправилась домой и попыталась отдохнуть. Не вышло. Весь день я сидела и смотрела рассеянно по сторонам, не зная чем заняться. На другой день я уже не находила себе места. Мысли-мысли, как тараканы размножались у меня в голове не единицами, но сотнями. Воспаленный мозг твердил мне, что Баррон хочет уволить меня за мои дерзости или что я пропускаю что-нибудь ужасно важное не появляясь на работе. Мой друг наблюдал меня в моей горячке и нервничал.

– Ты уже с ума сошла с этой работой, – ворчал он, – Ты там живешь уже. Я тебя скоро вообще видеть перестану. Если бы я только знал, что так будет, не пустил бы тебя туда. Мне всегда нравилось в тебе твое благоразумие по отношению ко всем этим вампирским бредням. Мне нравилось, что ты не зависишь от них, как все эти шизики с горящими глазами.

Я лишь пожимала плечами, пусть думает, что хочет. Мне, в общем-то, все равно было уйдет он от меня сейчас или помучает еще некоторое время. Я не слышала и не видела его, это он точно подметил.

На третий день заявившись к Баррону, с опаской войдя к нему в кабинет, я клятвенно заверила его, что мне уже лучше. Он разрешил мне остаться. Не знаю, были ли то плоды моего больного воображения, но мне показалось, что он отдалился от меня. Во всяком случае, некого рода напряжение точно стойко держалось между нами. Его голос звучал сухо и неохотно, создавалось такое впечатление, что он не горит желанием общаться со мной.

На следующий день он отправил Крису по делам, выделив ей сопровождение. Ее всегда сопровождал кто-нибудь из службы безопасности ли или из других отделов, в то время как я всегда ходила одна. Странная у него политика. Вполне возможно, что он разграничивал те обязанности, которые можно было бы дать мне и те, которые подходили более материалистичности и деловой хватке Крисы.

В офисе я оказалась одна и просидела там до вечера, набирая какие-то незначительные письма. Я не знала когда точно наступал вечер, так как в нашей приемной не было окон, лишь глухие четыре стены со всех сторон. Время мы отмеряли по часам. На них как раз пробило семь, когда меня вызвал к себе директор. Войдя, как всегда, в кабинет я обомлела, застыв столбом. Передо мной выросли пять представителей вампирского рода! Но как они туда попали?! Не могли же они просочиться мимо меня или войти через окно. В любом случае, факт оставался фактом, как я не моргала глазами они не исчезали. В воздухе весела жутко угнетающая обстановка. Как только я «очнулась» то заметила, что двое из них уже рассматривают меня оценивающими холодными взглядами, смешанными с плохо скрываемым пренебрежением. Скрестив руки на груди, они расположились по разные стороны от стола Баррона. Другой вампир – девушка, вообще не взглянула на меня, она устремила свой серьезный взор в окно. Ее золотистые волосы поблескивали от мягкого света бра. Двое других имели нейтральный взор, расхаживая в разных углах комнаты, они видимо, раздумывали над чем-то, каждый находился на своей волне. Все как один в темных одеждах и все обладали дерзкой красотой. Баррон восседал посередине этого молчаливого хмурого собрания, словно оракул среди жрецов и тоже с понурым лицом. Он вскинул на меня взор и отчеканил, но как-то устало:

– Собирайся. Поедешь с ними.

Я стояла настолько удивленная и испуганная, что не решилась задавать никаких вопросов, кроме того при этих авторитетных созданиях, перед которыми я чувствовала себя как микроб. Моих душевных сил хватило только на молчаливый кивок, после чего вампиры, словно по команде устремились прочь из кабинета, по очереди обдавая меня леденящим душу ветерком, каким бы невинным он мог быть, прошел бы мимо обычный человек, но фигура вампира, проносящаяся мимо, будоражила все нервные окончания разом. Немного задержавшись, я вопросительно взглянула на директора:

– Иди, все поймешь по дороге. Там ничего сложного.

Я повиновалась. На улице нас ждали две машины. В одну поместились они, другая предназначалась для меня. Удивление охватило меня, когда я заметила, что со мной сидит еще и какая-то женщина, одетая в медицинский халат.

– Беатрис, – представилась она серьезно и спокойно, в разрез с моим глупым и испуганным лицом.

– Кеева… Вы знаете что случилось? – растерянно осведомилась я.

– Нет, думала вы сами мне скажите – ответила она, с небольшим удивлением.

– Подозреваю, что кому-то плохо. У меня с собой пакеты с донорской кровью. Ну, в любом случае поймем на месте – свободно заявила она.

Таким образом, я предположила, что эта дама уже имела дела с вампирами. Она нацепила на себя беззаботность, какую только могла себе позволить в данной ситуации, и лениво поглядывала на сменяющиеся виды за окном автомобиля. В то время как я, не в силах унять повышенное сердцебиение, раскрыв глаза украдкой глядела то на нее, то на водителя за темным стеклом, то на машину, ехавшую перед нашей.

Нас вскоре привезли в небольшой домик, находившийся в перелеске. Сквозь деревья виднелись другие дома. Уже опустились сумерки, поэтому я не смогла разглядеть особо хорошо, где нас высадили. Мы вышли из машины и дождались компанию Керранов. Они все хмурые и молчаливые, с отчужденными взглядами прошествовали в дом, не глядя на нас, напомнив мне ожившие мраморные изваяния греческих богов. От них буквально несло холодностью и ледяным духом отстраненности, смешанным с напряжением, из-за того, что им пришлось вступить с нами в контакт. Мне стало обидно. «Боже мой, – думала я, – насколько же надо ненавидеть людей. От их яда ненависти и умереть недолго, можно даже не кусать, одного взгляда хватит». Мы подошли к двери и остановились в прихожей, так как тут же стояли и вампиры. Домик явно был брошенный, о чем говорила его захолустность. Вампиры заняли его на время, видимо.

– Делайте свои дела. Смотрите без лишних действий, мы в любом случае узнаем, – сообщил один из них, буравя нас ледяным жестким взглядом, – дождитесь только, пока мы уедем, и через минут десять начинайте. Мы приедем и проверим все, до этого времени не уезжайте.

Беатрис кивнула со спокойной готовностью и смело направилась в дом, в то время как я прилипла взглядом к этим страшным личностям. Они не позволили мне рассмотреть их, так как тут же, после дачи нам инструкций, обошли меня и отправились к машине. Мой взгляд провожал их, пока они не скрылись. На мгновение мне стало страшно, что не получится проникнуть никогда в их души, но навсегда остаться для них таким же смертным, как и все остальные. Зачем я тешила себя напрасными надеждами? Мое больное воображение доставляло жуткие неудобства, более того ломало мне жизнь. Сердце сжалось от такой несправедливости.

Меня вернул в реальность звон стекла в комнате, где горела свеча и где суетилась Беатрис. Приключения на этом не закончились. Бедные мои нервы в этот день! Удивительно, как я вообще пережила его.

Передо мной на столе лежало нечто похожее на вампира. По длинным волосам и хрупкому телосложению можно было догадаться, что это женщина. Почему догадаться, потому, что от ее тела остались только кожа да кости, в прямом смысле этого слова. Кроме того, по тому, что когда-то было кожей разлилась ужасная синева, как один большой кровоподтек, оголяя слабые хрупкие синие линии пересохших вен. Еще страшнее был тот факт, что это существо дышало, дергаясь иногда от нервных импульсов. Глаза ее были полуприкрыты, я увидела, что они полностью красные, а клыки уже совсем сухие, беспомощно впились в пересохшие, потрескавшиеся губы. Они явно мешали ей, так как она не могла закрыть рот. Ее били редкие мелкие конвульсии, будто вампирская лихорадка. При всей своей неосведомленности, я поняла, что она обескровлена и умирает. Но кто же так поступил с ней? В любом случае мне было противно смотреть на этот ужас, я едва ли сдержала в первые моменты подступающую к горлу тошноту. Я стояла, сощурив глаза и закрыв рот ладонью, всеми правдами и неправдами стараясь успокоиться, в то время как доктор суетилась возле тела, раскладывая приборы.

– Давай шустрей, чего стоишь. Помоги мне – протараторила она. – У нас мало времени.

Я поразилась ее спокойствию и сноровке. Если бы перед ней поместили развороченный труп и попросили бы его собрать, мне кажется, она бы и глазом не моргнула.