Гатри разлил джин по стаканам, а Мейтерсон уселся напротив и наблюдал, как я доедаю рыбу.
– Я тут навел справки, – сказал он, когда я отставил тарелку. – Гарри Брюс исчез пять лет назад, в июне, и с тех пор о нем ничего не слыхали. На острове говорят, что Гарри Флетчер приплыл в Гранд-Харбор из Сиднея тремя месяцами позже…
– Неужели? – Я выковырял застрявшую в зубах рыбную косточку и закурил длинную черную сигару.
– Кроме того, некто хорошо знавший Гарри Брюса утверждает, что на левой руке у него шрам от ножевого ранения, – промурлыкал Мейтерсон.
Я невольно посмотрел на тонкую полоску рубцовой ткани на предплечье. С годами она сжалась, стала плоской, но все равно отчетливо белела на загорелой коже.
– Бывают же удивительные совпадения.
Я затянулся крепкой душистой сигарой со вкусом моря, солнца и пряностей. Беспокоиться не о чем – они приехали договариваться.
– Действительно, – кивнул Мейтерсон и внимательно огляделся. – А ты недурно устроился, Флетчер. Нет, ей-богу, очень уютно.
– Чтоб на жизнь заработать, приходится попотеть, – признался я.
– А камни ворочать или мешки почтовые строчить – еще больше запаришься.
– Представляю…
– Завтра Джимми задаст тебе несколько вопросов. Ты уж его уважь, Флетчер. Как уедем, забудешь, что нас видел, а мы забудем о забавном совпадении.
– Мистер Мейтерсон, у меня память – совсем никуда, – заверил я его.
После подслушанного разговора в каюте мне казалось, что их планы как-то связаны с утренней зарей, и я ждал требований выйти завтра в море до восхода солнца, но об этом никто не заикнулся. После их ухода, зная, что не усну, я дошел по песчаному берегу до Бараньего мыса посмотреть, как всходит луна над пальмовыми деревьями, и просидел там до полуночи.
На следующее утро ялик с пристани куда-то подевался. Хэмбоун, перевозчик, на веслах доставил меня на стоянку «Плясуньи» до восхода солнца. Ялик был причален к борту моей красавицы, а в кокпите возилась знакомая фигура.
– Привет, Чабби. – Я перепрыгнул на лодку. – Хозяйка из постели выставила?
В предрассветной полутьме палуба сияла чистотой, все металлические части надраены до блеска. Судя по всему, Чабби, любивший «Плясунью» не меньше моего, наводил порядок уже часа два.
– В общественный сортир превратили, – проворчал Чабби и с отвращением сплюнул за борт. – Надо же, засранцев притащил. Ни стыда, ни совести у людей.
Чабби сварил кофе, крепкий и забористый – так больше никто не умеет, – и мы устроились в кают-компании. Он хмуро уставился в кружку и дул на черную жидкость, от которой поднимался пар. Ему хотелось что-то сказать.
– Как там Анджело?
– Ублажает рауановских вдовушек, – проворчал он.
Для всех работоспособных молодых людей работы на острове не хватает, отчего многие по трехлетнему договору о найме уезжают на остров Рауано – там американская станция спутникового слежения и военно-морская база. На Святой Марии соломенными вдовами остаются не слишком строгие юные жены, тоскующие по любви и ласке.
– С понедельника день с ночью перепутал. Если дальше так пойдет, совсем этот Анджело свихнется. – Чабби шумно прихлебывал. Жена держала его на коротком поводке, и он не на шутку завидовал напарнику. – Как твои клиенты, Гарри?
– Хорошо платят.
– А вы не рыбу ловите. – Он посмотрел на меня. – Со скалы Кули-Пик видал – неподалеку от берега крутитесь.
– Так и есть, Чабби.
Он вновь принялся за кофе.
– Слушай, Гарри, ты поглядывай. Поосторожнее будь. Те двое – нехорошие люди. Про молодого не скажу, а те – точно плохие.
– Постараюсь, Чабби.
– Знаешь новую девушку из отеля? Мэрион зовут, временно к ним устроилась, на сезон. – Я кивнул: хорошенькая, стройная, длинноногая, лет девятнадцати, с блестящими черными волосами, веснушчатой кожей, бесстрашными глазами и озорной улыбкой. – Так вот, прошлой ночью видели ее с блондином, у которого лицо красное. – Мэрион, случалось, оказывала избранным гостям отеля услуги, не предусмотренные служебными обязанностями. На острове к таким делам относились как к должному.
– И что дальше? – осведомился я.
– Отделал он ее крепко. – Чабби отхлебнул кофе. – А после кучу денег отвалил, чтоб в полицию не заявляла.
Майк Гатри опротивел мне еще больше. Вот скотина! Мэрион, простодушная и наивная, воспринимала жизнь как ребенок – в ее любвеобилии не было ни корысти, ни греха. «Не пришлось бы его однажды прикончить», – снова пришла в голову мысль, и я не стал ее отгонять.
– Дурные они люди, Гарри, ты уж поверь.
– Спасибо, что предупредил, Чабби.
– И не давай на «Плясунье» грязь разводить, – осуждающе заключил он. – Кают-компанию и палубу в свинарник превратили.
Он помог перегнать «Плясунью» на Адмиралтейскую пристань и отправился домой, недовольно ворча и вздыхая, а попавшегося навстречу Джимми наградил поистине испепеляющим взглядом.
Джимми явился один, посвежевший, в приподнятом настроении.
– Привет, шкипер, – поздоровался он, спрыгнув на палубу.
Мы зашли в кают-компанию, и я угостил его кофе.
– Мистер Мейтерсон сказал, ты хочешь о чем-то спросить.
– Понимаете, мистер Флетчер, я молчал не потому, что хотел вас обидеть. Я ни при чем, всё они.
– Конечно, – успокоил я. – Не извиняйся, Джимми.
– Лучше бы сразу попросили вас о помощи, а не рыскали наугад с утра до вечера. Хорошо хоть, Мейтерсон вдруг передумал.
Парень сказал гораздо больше, чем собирался. Он не так прост и знает то, чего те двое не знают. Эта информация – его страховой полис. Очевидно, Джимми настоял на разговоре со мной с глазу на глаз, чтобы не лишиться страховки.
– Мы ищем остров, особенный. К сожалению, больше ничего сказать не могу.
– Да ладно, Джимми, не важно.
Догадывается ли он, что его ждет? Приведи он волков на особенный остров, с Джимми Нортом сотворят такое, что аллергия на пенициллин покажется сущим пустяком.
Глядя на Джимми, я испытывал незнакомые чувства. Трогала его молодость и неопытность, нравилась доверчивая восторженность, с которой он смотрел на пресыщенный и бездушный мир. Я завидовал ему и не хотел, чтобы мальчишку грубо стащили с небес на землю и вываляли в грязи.
– Ты хорошо знаешь своих друзей? – тихо спросил я.
Он не ждал такого вопроса и сразу насторожился.
– В общем, да. – Ответ прозвучал не слишком уверенно. – Почему вы спрашиваете?
– Вы и месяца не знакомы, – рискнул я и по выражению его лица понял, что не ошибся. – А я с такими всю жизнь имел дело.
– Не понимаю, о чем вы, мистер Флетчер. – Он снова замкнулся, раздосадованный тем, что с ним говорят, как с ребенком.
– Послушай, Джим, забудь, зачем сюда приехал. Бросай все, возвращайся домой, к подводному снаряжению и спасательным работам…
