мог.
И пусть тёмные эльфы наверняка понимали, кто наиболее вероятный кандидат для нападения создаваемой армии, это никак не могло повлиять не неизбежность будущего конфликта. Тлантос приближался к пику своей силы, и пропустить такой шанс было бы преступлением перед предками. Именно поэтому легионеры покидали привычные казармы и собирались в полевых лагерях вдоль северной границы, на дорогах появились многочисленные обозы, перевозящие разобранные боевые машины и полковую артиллерию, маги освежали в памяти боевые заклятия и отправлялись в места дислокации своих подразделений, а погонщики перегоняли монстров и чудовищ на новые лежбища.
Столь масштабные перемещения войск буквально вопили о близости сроков начала войны, и разведке МЛ’леур оставалось лишь гадать о направлении главного удара. Чтобы облегчить им работу Фердинанд даже направил Первого и Второго в две крепостицы на северо-западе, и, судя по докладам пограничников, бег’хеме’оот таки заставил Тёмных начать перегруппировку войск.
Вот только не чудовища были теперь главной силой Тлантоса. И стратегия противостояния с МЛ’леур была несколько сложнее, чем банальное наступление гигантскими армиями. То, что задумал Фердинанд, больше пристало самим эльфам Ночи, чем их смертным соседям. Но кто сказал, будто нельзя учиться у злейших врагов?
Король Тлантоса в сопровождении Третьего, трёхсот солдат, полусотни магов и обоза с только-только прибывшими от кланов Орлиной гряды големами — о том, чего стоило выкупить боевые механизмы у коротышек даже вспоминать не хотелось — пересёк границу с лесом ночных эльфов на северо-западе страны, почти у самого побережья Тёмного океана. Приложив максимум усилий для того, чтобы ни одна из сторожевых систем МЛ’леур не сообщила своим создателям о наглых нарушителях, благо последняя модификация Вуали Тьмы, завязанная на Силу Черепа Некронда, позволяла и не такое. И раз на тлантосцев никто не спешил нападать, им это удалось.
На случай неудачи, с моря отряд был готов поддержать огнём единственный уцелевший броненосец гномьей постройки, но это был именно что крайний случай. Исход предстоящей операции целиком зависел от действий на суше, вмешательство флота означало крах всех планов, и думать о таком никому не хотелось.
— Мой король, мы на месте! Святилище МЛ’леур вон за тем холмом, — доложил вернувшийся из разведки Гржак, едва отряд после изнурительного марша спустился в небольшую балку и встал на отдых.
В этой вылазке, призванной заложить первый камень в фундамент будущей победы над Длинноухими, Фердинанда сопровождали лучшие бойцы и чародеи, и высокоранговые колдуны в роли простых лазутчиков уже никого не удивляли.
— Охрана? — уточнил король, устало поводя плечами.
Основная нагрузка по поддержки Вуали лежала на Великом артефакте, однако Фердинанд всё равно чувствовал себя как раздавленный друлл.
— Как обычно, два десятка служителей и сотня гвардейцев, — пожал плечами Гржак.
Фердинанд вздохнул и придирчиво проверил, насколько хорошо прикрывают чары его солдат, особое внимание уделив бег’хеме’оот.
— А ещё прорва механических и колдовских ловушек и располагающийся совсем рядом выход с Лесных троп… — скривился он.
— Было бы странно ожидать, ваше величество, что МЛ’леур оставят Источник Силы, да ещё такой молодой, вблизи от наших границ и без охраны, — заметил Гржак.
Фердинанд на это лишь кивнул. Действительно, было бы странно… Не секрет, что эльфы платят за своё могущество и бессмертие зависимостью от источников магии. Светлые для этого высаживают меллорны, Тёмные же строят особого рода сооружения, привязанные к тем или иным Стихиям. И ждут, ждут столетиями, когда чародейский механизм заработает на полную мощь, даруя хозяевам океаны энергии. Именно с появлением новых источников связано расширение границ эльфийских лесов, всплески рождаемости и прорывы в колдовской науке Длинноухих.
Данный конкретный канал в мир чистой Силы появился на границе с Тлантосом сотню лет назад и пока не успел должным образом окрепнуть. Ещё пара веков, и северные провинции государства некромантов начали бы поглощать джунгли, а в небольших и безопасных рощицах открылись бы Лесные тропы… Однако пока источник был слаб и уязвим для вмешательств вражеских чародеев, чем Фердинанд и планировал воспользоваться.
— Ладно, работаем по плану, — объявил он. — Начали!
Наступал ключевой момент задуманной операции. И именно сейчас должно было решиться: окажется ли источник Силы МЛ’леур в руках короля Тлантоса или ему придётся постыдно отступить, так и не попробовав откусить этот манящий кусок…
Главная сложность атаки на святилище с источником крылась в поясе ловушек, призванных задержать или вовсе уничтожить любого врага, покусившегося на святыню Тёмных. И пройти его мог лишь МЛ’леур — маги эльфов Ночи слишком ценили жизни своих сородичей, чтобы создавать более избирательную защиту. Светлых и прочих разумных колдовские капканы остановят, а со своими и охрана разберётся.
И вот теперь этой уязвимостью планировал воспользоваться Фердинанд. В Тлантосе за время противостояния с МЛ’леур появилось немало полукровок, и, что характерно, к своим длинноухим родителям они совершенно не пылали любовью. Если же добавить к этому особую обработку королевскими магами-менталистами, то нет ничего удивительного в том, что король смог привлечь к себе на службу десятки фанатиков, жаждущих положить жизни на алтарь войны с бессмертными кровными родственниками.
Пока Фердинанд предавался размышлениям, обслуга уже распаковала ящики с лишёнными движителей гномьими големами, маги Тьмы закончили чертить фигуры-ограничители, а маги Смерти раздали одурманенным полукровкам последние порции дурманящего зелья и с оголёнными хх’рагисами встали рядом.
Солировал в обряде Гржак. Доказывая, что он не зря получил свой ранг, демонолог принялся мастерски создавать плетение, призванное связать души полукровок с мёртвым железом. Его поддерживали другие адепты Тьмы, гася остаточные эманации чар, и некроманты, дополняющие сложное заклинание элементами на базе Смерти. Общая конструкция получалась тяжеловесной на вид, но надёжной и устойчивой к внешним воздействиям. Когда же фанатики тихо забормотали гимны во славу вечного Тлантоса и проклятия его врагам, творение Гржака мгновенно отозвалось на их эмоции и присосалось точно пиявка к аурам. Сначала к внешнему контуру, а затем погружаясь всё глубже и глубже, к самому ядру личности.
Конечности големов, похожих на многоруких, иногда многоногих приземистых рыцарей, вооружённых огромными секирами, дрогнули, но до полноценного оживления было ещё далеко. В этот момент к обряду подключился Фердинанд, начав вливать в плетение потребную Силу и с помощью Черепа буквально вколачивать необходимые опорные точки, якоря и скрепы в металлические тела. Всех механических воинов охватила мелкая дрожь, повторяя те конвульсии, что били полукровок, заклинание же Гржака окончательно превратилось даже не в пиявку, а в перекачивающего жизненную силу гигантского спрута.
Так продолжалось десяток-другой секунд, пока не наступил миг, очевидный каждому магу, когда в ритуале следовало ставить точку, миг, когда любое промедление
