пощечины, и, вероятно, меня ждет худшее, когда я вернусь домой. Я еще даже не сказала ей, что меня отстранили.
Лаз подъезжает и паркуется у моста рядом с рекой. Это узкая улица с мостом, возвышающимся над нами и защищенным деревьями. Абсолютно никого нет рядом. Он поворачивается ко мне с диким взглядом.
Прежде чем он успевает обвинить меня в чем-либо, я говорю: — Я никому не отправляла фотографию своих сисек.
— Все в порядке. Ты этого не сделала.
Он даже не насмехается над словами. Мои брови удивленно взлетают вверх. Я удивляюсь, почему он мне верит, а потом с грустным чувством понимаю, почему.
— Для чего это лицо? — он спрашивает.
— Ты веришь мне только потому, что подумал бы, что было бы весело, если бы я захотела показать это кому-нибудь.
Я машу рукой у груди.
Улыбка цепляет уголок его рта, когда он смотрит на мою блузку. — Мне нравятся твои крошечные сиськи.
Я толкаю его плечо ладонью. — Пошел ты.
Лаз цепляет пальцем горловину моей футболки. — Не веришь мне? Покажи их мне.
Я отбиваю его руки. — Что? Нет.
— Какой-то гад, лысый, как птенец, видел твои сиськи, а я нет. Я скажу тебе, что у тебя есть.
— Ребятам в школе восемнадцать, а не двенадцать.
Его глаза вспыхивают. — Ты имеешь в виду, что они мужчины? Теперь я завидую. Вот и все. Подними свой верх.
Он хватает меня за талию обеими руками и скользит большими пальцами под мою футболку.
— Прекрати, — бормочу я, прижимаясь к дверце машины. Там едва ли дюйм пространства для движения. Мое сердце бьется о ребра. Я могла бы тыкать ему в глаза ногтями, но интенсивность его зеленого взгляда заставляет меня вместо этого держаться за его предплечья. Я не хочу, чтобы он перестал смотреть на меня именно так, как сейчас.
Как будто он действительно ревнует.
Мой взгляд прикован к шраму, разделяющему его губы пополам в уголке рта. — Как ты это получил?
— Борьба.
Глядя мне прямо в глаза и двигаясь так медленно, что это мучительно, Лаз начинает натягивать мою майку. У меня есть вечность времени, чтобы остановить его, и он не держит майку так сильно, чтобы я не смогла ее запихнуть. Он поднимает ее высоко, так что она туго сжимается под моими руками, полностью обнажая мою грудь. Как обычно, я без лифчика.
Он опускает глаза, и я смотрю ему в лицо, боясь, что он будет смеяться надо мной. Я ненавижу, что Лаз красавчик. Я ненавижу его длинный прямой нос, темные брови и чернильно-черные ресницы, чертовски пышные для мужчины. Твердая челюсть и эти покрытые шрамами дразнящие губы. Только сейчас они не дразнят. Они полные и мягкие. Его глаза тоже мягкие, он впитывает меня, как будто я произведение искусства.
Лаз щиплет мой нежный сосок между указательным и большим пальцами, и он болит так сильно, что я тихо стону. Моя талия непроизвольно выгибается в его руках, и я прерывисто втягиваю воздух.
— Блядь, ты сексуальная, — говорит он огрубевшим голосом.
Миа Бьянки снова гуляет в машине, только на этот раз я не хулиганю со школьным парнем, а показываю свои сиськи мужчине, которому почти тридцать и который оказывается моим отчимом.
Лаз обхватывает меня за спину и притягивает ближе к себе. Когда он наклоняет голову, его темные волосы падают ему на глаза. Он медленно проводит языком вверх по одной из моих грудей, а затем щиплет зубами мой сосок.
Я стону в его объятиях, и жар заливает мою киску. Жар и острая сладкая боль. Я упираюсь одной рукой в приборную панель, а другой в крышу машины и прерывисто дышу. Я хочу прикоснуться к Лазу и узнать, так ли хороши его мускулы, как выглядят, но я не осмеливаюсь прикоснуться к нему, потому что знаю, что он это сделает. Он будет чувствовать себя лучше, чем я когда-либо чувствовала раньше, и я не смогу его отпустить.
Он не твой , отчаянно напоминаю я себе.
Не трогай его, потому что он не твой .
— Как зовут этого парня? — уговаривающе бормочет он, проводя своим мягким языком по моим соскам. — Тот, кто сделал снимок. Я не буду делать ничего сумасшедшего. Я просто заставлю его удалить фото. Ты этого хочешь, не так ли, Бэмби?
Боже мой, я могу кончить только от его языка на моих сиськах. Мой пульс бешено колотится, и я прижимаю потную руку к приборной панели, пытаясь думать. Он действительно не сделает ничего безумного? Но все, что делает Лаз, безумно, включая то, что он делает со мной прямо сейчас. — Я тебе не доверяю.
Он берет сосок в рот и сосет меня. Жестко. — Кто, я?
О, блядь .
— Ты женился на моей маме четыре недели назад, а теперь ты…. теперь ты.
Я чувствую, как он улыбается моей чувствительной плоти. — Сейчас я получаю самое большое удовольствие за последние годы. Я живу под одной крышей с возбужденной маленькой сучкой, которая жаждала моего члена в тот момент, когда я встретил ее. У нее самые красивые глаза, которые я когда-либо видел, и звук ее стонов моего имени, пока я трахаю ее сладкую киску, — это все, что я хочу на Рождество.
Он медленными поцелуями целует меня в шею, и, как похотливая маленькая сучка, которой он меня называет, я обнажаю для него горло. Я не хотела его в первый момент, когда я увидел его. Я была просто гиперактивна в тот момент, когда он вошел в комнату со своей ухмылкой и такими мускулами. Я уловила энергию этого большого члена, как будто моя киска внезапно превратилась в чертов радар. Чем больше я пыталась игнорировать его, тем яростнее он вторгался в мои мысли.
Теперь мы в его машине, и мои сиськи в его больших теплых руках, пока он целует меня в горло. Как, черт возьми, это произошло?
Лаз отстраняется, и наши лица оказываются в нескольких дюймах друг от друга. Шрам в уголке его рта манит меня поцеловать его, в то время как остальной мир кажется мне очень далеким.
— Скажи мне, Бэмби, — бормочет Лаз, дразня мои губы, но не касаясь их своими. — Скажи мне, кто тебя обидел, и тебе больше никогда не придется о нем беспокоиться.
— Тебя волнует, что какой-то мальчик мучает меня, когда мучить меня — твое любимое занятие?
Злая улыбка касается его губ. — Я не мучаю тебя. Это прелюдия.
Он смотрит поверх наших голов на мою ладонь, прижатую к крыше его машины.
