Читаем без скачивания Незнакомка с тысячью лиц - Галина Романова

– Ну, наконец-то, незнакомец, – удовлетворенно хмыкнул Егор, сползая с табурета. – А то просто призрак какой-то…

Свет в доме отключали потом почти каждый вечер. Минуты на три, иногда чуть дольше. Все жильцы почти с этим свыклись. Потому что даже в комнате пьющей пожилой женщины тут же занимался крохотный огонек свечи или зажигалки. И лысый мужик больше промахов не допускал. Окно его всегда оказывалось плотно зашторенным.

Так продолжалось неделю или чуть больше. А потом…

Кажется, это был вечер среды. Да, точно. Он по средам обычно встречался со Светой. Она почему-то настаивала именно на среде. Хотя ему одинаково скучно было с ней и в пятницу, и в субботу. Тот вечер среды не стал исключением. Они сходили в кино, потом наскоро поужинали. Он отвез ее домой, вытерпел пару поцелуев.

Вернулся Егор ближе к одиннадцати вечера. Переобулся в домашние тапки, повесил куртку, стащил галстук, швырнув его на крючок вешалки в прихожей. Расстегнул две верхние пуговицы сорочки и пошел в кухню. Не включая света, он подошел к окну и разочарованно вздохнул. Света в доме опять не было. Вообще никакого. Не горел фонарик у Рыжей, не светила себе зажигалкой пожилая женщина, не металось пламя под колпаком керосиновой лампы в сумасшедшем семействе. У Академика тоже было темно.

Хотя минутку! В его окне вспыхнул огонек от спички, потом загорелась свеча, но не на подоконнике. Подсвечник с толстой свечой был в руках пожилого дядечки, переодетого ко сну в клетчатую пижаму. Он медленно шел, подсвечивая себе дорогу, к двери. Встал возле нее, с кем-то поговорил и начал отпирать замок. Отпер дверь, отошел на три метра в глубь комнаты и тут же испуганно попятился, загораживаясь подсвечником, как щитом.

Егор вытянул шею. Он мог поклясться, что понял, зачем пришел к Академику человек, наряженный во все черное. С лицом, закрытым маской.

Он пришел его убивать!

Нож, высоко занесенный над головой позднего гостя, не оставлял никаких сомнений. А когда этот нож резким движением вошел в грудь Академику, потом еще раз и еще, Егор закричал.

– Господи, нет! – шептал он уже, плотно зажимая рот ладонью и как завороженный не сводя взгляда с окна пожилого человека. – Да помогите же вы ему кто-нибудь! Помогите!

Академик упал. Убийца подхватил подсвечник. И прежде чем он задул свечу, Егор его рассмотрел. Он мог поклясться на Библии, что разглядел прядь огненно-рыжих волос, выбившихся из-под черной шапочки…

Глава 7

Творить добрые дела оказалось очень сложно. И желание, казалось, есть, и возможности. Но удивительно – не было желающих принимать от него добро. Макаров заворочался, плотнее зарываясь в теплое одеяло и не желая выбираться из кровати еще минут сорок как минимум.

Он пытался, честно пытался. Купил игрушек, фруктов, конфет и поехал в детскую больницу. Все отдал. И как идиот стоял потом посреди вмиг опустевшего коридора. Дети поблагодарили и разбежались. Говорить с ним и уж тем более играть никто не захотел.

– Вы бы хоть присели, раз пришли, – посоветовала ему пожилая медсестра, наблюдавшая, как он раздавал подарки.

– А стоя нельзя? – огрызнулся Макаров.

Честно? Он был разочарован. Думал, что пройдет все как-то иначе.

– Стоя? – Она вопросительно подняла запущенные брови. – Может, и можно. И стоя можно, и на бегу.

И ушла, сердито поджав вялые губы. И даже халат ее накрахмаленный, казалось, шуршит сердито.

Потом Макаров попытался осчастливить бездомных, собирающихся у пункта благотворительных обедов. Он начал раздавать им деньги. Кому сто рублей, кому двести. Его благодарили, конечно. И тоже тут же расходились. И он даже выговор получил от раздатчиков пищи.

– Что же вы, уважаемый, им даже поесть не дали? – укорила его повариха – молодая девчонка. – Они ведь за алкоголем теперь все ринулись. Все ваши деньги пропьют и кушать не станут. А у них сегодня к тому же банный день. Все испортили…

Все, на этом Макаров со своей затеей завязал. Ну что ему, в самом деле, старушек, что ли, через дорогу переводить?! Или с этой пигалицей рядом становиться на раздачу обедов для бездомных? Не выходило у него ничего. Не выходило навязывать свои добрые дела окружающим. Вот если его кто-нибудь о помощи попросит, тогда уж…

Он снова задремал под стук нудного осеннего дождя. И едва не проспал звонок от Стаса Воронина.

– Отдыхаешь? – с неприкрытой завистью спросил тот. – Спишь небось, капитан Макаров?

– Имею право, в отпуске, – сонно отозвался Виталий, хотя, признаться, был рад звонку коллеги.

– Он спит, а люди тут под дождем мокнут! – заныл Воронин. – Он спит, а нам его участок покрывай.

– Что у тебя, Стасик?

Макаров протяжно зевнул и тут же подумал, что Воронин ему звонит, скорее всего, чтобы похвастать. Помощи просить не станет никогда, даже если и тонуть будет. Если под дождем, значит, на вызове. На вызов Воронин выезжал, если это было убийство. А раз звонит, значит, удалось убийцу взять по горячим следам.

Скукота-а-а…

– Жмур у нас с тобой, Виталя, – порадовал Воронин. – На нашем участке! И где?! В этом гребаном Проклятом доме!

Макаров насторожился, скинул одеяло, сел.

– Что, опять собака? – попытался он пошутить, хотя был уверен – нет.

– Нет, старик на этот раз, Виталя. Уважаемый, почтенный, заслуженный! Тут уже такой хай поднялся, Виталя! Как бы ФБР не пригнали.

– А почему ФБР?

– Потому что дед был академиком какой-то ихней Академии наук. Чикагской, что ли?

– Зашибись. – Макаров почесал макушку. – И как наш академик преставился? Может, оступился? Нога застряла в старых половицах, и…

– Нож у него в ребрах застрял, Виталя, а не нога в половицах. Нож застрял, причем после третьего удара в грудь. Вот так-то. – Воронин тяжело вздохнул, отдал кому-то распоряжение снимать оцепление. И тут же с фальшивой печалью произнес: – Жалко старика. В дом-то этот попал по чистой случайности.

– По какой?

Этот вопрос Макарова неожиданно заинтересовал. Раз такой заслуженный деятель, чего же на старости лет оказался в старом Проклятом доме?

– У него в квартире будто бы капитальный ремонт, он попросил городские власти предоставить ему временное жилье. Они и предоставили!

– Да… – протянул озадаченно Виталий, тряхнул головой, разгоняя остатки сна. – Предоставили… Вот судьба, да? Собирался капитально ремонтировать квартиру. Жить собирался. А как вышло?

– Да-а-а… – следом за ним протянул Воронин, снова на кого-то прикрикнул.

Это он в отсутствие Макарова в большого начальника заигрался. Любил он это дело, страсть как любил.

– Ну, а взяли-то кого? – спросил Виталий, встал и пошел в кухню, покурить в форточку.

Когда уходил в неожиданный отпуск, решил, что бросит. Пагубная привычка, нехорошая. И пару дней честно держался. Но после того, как производство добрых дел застопорилось, снова закурил.

– В смысле, взяли? – Воронин сразу занервничал: – Что ты имеешь в виду?

– То, что вы там кого-то арестовали по подозрению в убийстве этого академика, Стас. Чего дурачишься?

– А с чего ты взял, что арестовали? – сразу поскучнел тот.

– А с того, что ты звонишь мне не просто так, Воронин!

– А чего я тебе звоню? – продолжил тот вредничать.

– А звонишь ты мне, Стасик, чтобы похвастаться.

Макаров глубоко затянулся, зажмурился, дым скатился в легкие острым клубком, сделалось почти больно. Зря он все же развязал. Обещал же! Самому себе обещал!

– Чего это мне хвастаться?

– Что вот тебе – такому замечательному – по горячим следам удалось взять убийцу, пока бездельник Макаров в кровати валяется. Разве не так?

Воронин молчал непозволительно долго. Сопел и, по-видимому, хмурился. Он любил хмуриться, тайно полагая, что выглядит при этом внушительно и серьезно. Сейчас, если честно, он злился. Макаров этот вечно сбивал его с толку. Он, словно предсказательница какая, знал все наперед. Вот и его снова раскусил. Он ведь точно собирался хвастаться.

– Так кто предполагаемый убийца, Стасик?

Макаров выбросил в форточку почти целую сигарету, решив, что зарок продолжит, удовольствия никакого не получил, затянувшись на голодный желудок.

– Почему это предполагаемый? – фыркнул Воронин. – Убийца стопроцентный, Виталик! Вернее, стопроцентная!

– Рыжая?! – ахнул Макаров.

– Черт! – выругался Воронин. – Вечно ты, Макаров! С тобой вообще неинтересно!

– Стало быть, Рыжая?

– Она, ведьма, – отозвался Стас ворчливо. – Не зря их на костре в Средневековье жгли. Такая… такая, скажу я тебе!

– Как удалось выйти на ее след? – спросил Виталий. – Что, в руке академика была зажата прядь рыжих волос?

– Ладно тебе умничать-то! – обиделся Воронин. – Сделали поквартирный обход. Правильнее сказать, покомнатный. А она спит себе преспокойненько, руки в крови, рукава спортивного костюма, который она сняла перед сном, тоже в крови. Нож из ее кухонного набора, как оказалось. Думаю, что и отпечатки на нем будут ее.