– Вы меня что, втягиваете в дискуссию о красоте?
– Я не втягиваю, я приглашаю к разговору. Нам с вами еще долго до Питера добираться. Я ведь в некотором роде профессионал красоты. Создаю ее своими руками… Но если не желаете о красоте, можем говорить на расхожие темы. Природа, погода…
Голос его, хоть и излишне высокий, звучал успокаивающе, примирительно. Ругаться с ним не было никакой возможности. Зато появилась возможность узнать о нем побольше.
– А чем вы занимаетесь?
– Я… – Фраза оборвалась, повисла пауза. – Я ювелир. Работаю в основном для женщин. Поэтому их мнение мне всегда интересно.
– Понятно… – протянула Катя слегка разочарованно. Ювелир. Совсем не то, что она надеялась услышать. – Поэтому вы и здесь? Тут для вас золотое дно. Эльдорадо.
– Почему?! – Поярков искренне удивился.
– Ну как же, здесь ведь золото копеечное, и камни тоже.
– Ах, да, конечно… У меня своя фирма, я здесь… с закупками.
– Успешно? – Разговор теперь мало интересовал Катю, из вежливости поддерживала. Она не увлекалась ювелирными украшениями и плохо разбиралась в пробах, камнях, способах огранки, креплениях. Она не носила колец и серег, даже уши не удосужилась проколоть. Признавала только браслеты.
– О, да, вполне успешно.
Поярков бросил взгляд на Катины руки, уши:
– Занятно. Вы совсем не увлекаетесь украшениями?
– Знаете, – задумчиво начала Катя и тоже принялась разглядывать свои руки, – в молодости было мало денег. Не хватало даже на необходимое, а не то что на такие маленькие и никчемные штуки… Всегда находилось что-то более нужное… А позже, когда смогла себе позволить, это уже стало чем-то вроде стиля – не носить украшений. Но я пробовала кольца носить: с непривычки мешают, я бросила. И совсем в этом не разбираюсь. В журналах рекламу смотрю: что-то нравится, что-то нет, но за душу не берет. То ли дело классная техника, автомобили… Меха завораживают. Пожалуйста, расскажите мне о камнях. Просто для общего развития.
– О камнях? – Поярков замешкался на мгновение, задумался, издал странный утробный звук, склонился к ногам и снова зашуршал пакетом. С видом победителя вытащил заветную бутылку джина и стаканчик.
– Катя, давайте лучше выпьем! – произнес он торжественно, с расстановкой. – А потом я все расскажу.
Катя чуть не взвыла. Начавший понемногу выстраиваться диалог снова скатился к выпивке.
– Я не пью, – твердо и холодно произнесла она.
– Да, я знаю.
– Откуда? – Катя вздрогнула, посмотрела ему в глаза с надеждой. Может быть, все-таки Он? Никакой не Поярков-Доярков, а Он? Ну, правда, ведь пятнадцать же лет прошло, мог стать и таким.
Или не мог?…
Нет, ювелиром все-таки вряд ли…
– Да ниоткуда, просто у вас на лице все написано. Прямо бегущая строка: не приставайте ко мне, я не пью, мужиков как класс презираю, интим не предлагать!
Катя оскорбленно фыркнула. Ну не комментировать же, в самом деле…
11
Катя действительно долго тренировала именно такое выражение лица, эту холодную неприступность. Вежливый отказ, возведенный в абсолют еще до того, как озвучено предложение. Эту защитную маску, постепенно приросшую к лицу, проросшую как золотыми нитями выражением полной независимости и самодостаточности.
Распределенная после института в санэпидстанцию порта, в отделение гигиены водного транспорта, молоденькая и открытая миру Катька столкнулась с проблемой: все с радостью готовы были видеть в ней женщину, даже девочку, но никак не хотели заглянуть дальше и понять, что она пришла все-таки работать. Работать рядом и наравне с мужчинами. Ну пусть не наравне, но без женских всяких глупостей… Почему-то мужчин это совершенно не устраивало.
Моряки – большие дети. Они для пущей важности придумали себе особый язык и, задрав нос, бросали направо и налево диковинные слова, пугая женщин и детей, напуская туману, делая смысл беседы непонятным для окружающих. Пароль – отзыв. Так считала Катя. Ну какому нормальному придет в голову называть «подволоком» потолок, «переборкой» – стену, а «голяком» – обычный веник?
И, казалось бы, все вокруг уже поняли и привыкли, что камбуз – это кухня, гальюн – туалет и так далее. Так нет вам, глупые сухопутные крысы!.. Выяснилось, что говорить отчего-то надо не «нос» и «корма», а «бак» и «ют». И поди ты их разбери! И попробуй-ка найди без специальной подготовки «коффердам шириной в одну шпацию». В медицинском, увы, учили совсем другому…
А не можешь найти, не знаешь нашего языка, не способна грамотно вести диалог – снисходительная тебе усмешка. В лучшем случае.
Одно слово – баба…
Не потому баба дура, что дура, а потому что баба!..
С первого дня Катя, не терпевшая над собой насмешек, взялась за изучение этого таинственного языка. И, вот же беда, даже словарей нет. Даже ненормативной лексики и блатного жаргона есть, а этого чудо-языка – нет. Пароль – отзыв. У вас продается славянский шкаф?… Шкаф продан, осталась одна кровать. С тумбочкой.
Днем Катя деловито выслушивала, заучивала и записывала диковинные слова, а вечером спешно звонила маминому брату, старому морскому волку, и требовала разъяснений. В голове все путалось и перемешивалось, а старик доходил до истерического хохота и гипертонического криза. Легко хохотать, когда сам ты учил всю эту абракадабру постепенно, с первого курса, а Катьке надо выучить все сразу!..
Она постигала корабельное нутро, как постигают на первом курсе анатомию человека: где-то осмысленно, а по большей части бессознательно, лишь твердо зная, что без «судовой анатомии» никогда не постигнет «корабельных болезней».
И она сделала это! Научилась разговаривать, вызывая к себе уважение знанием терминологии и проблемы, а когда перестала бояться, то поняла, что «морские волки» совершенно не страшные люди, просто сплошь и рядом «делают вид». На деле они понимали чуть больше, а иногда и меньше Кати.
Спору нет, в силовых установках Катя разбиралась не очень, только с точки зрения создаваемых ими шума и вибрации, влияющих в итоге на микроклимат. Для оценки ходовых качеств и безопасности мореплавания приглашали других специалистов. Но судовые системы Катя освоила «на пять». Судовое водоснабжение, канализация, вентиляция представлялись ей ясными и логичными совершенными структурами. Или же нелогичными и несовершенными – в зависимости от обстоятельств.
Она даже чертежи и спецификации научилась читать почти с лету, как музыканты читают ноты с листа. Поэтому и кустарные, самопроизвольные изменения в системах находить умела. Простите, не кустарные изменения, а «нештатные врезки»… Она четко понимала, как улучшить и наладить быт людей, немалую часть своей жизни проводящих в железных коробках в изоляции от цивилизованного мира, как организовать их безопасное и правильное питание, как уберечь их от электромагнитных излучений антенн.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
